ОКСАНА. Смотрю на него, он, бедненький, даже зашатался. Что, девушек голых не видел ни разу? Давай, бери веник, работай. Он взял веник, сунул его в бачок с горячей водой.

АНДРЕЙ. Надо, чтобы листья размокли. Ты чего шапку не надела?

ОКСАНА. Какую еще шапку?

АНДРЕЙ. Голову в бане надо защищать, а то угоришь.

ОКСАНА. Он берет какие-то две спортивные шапки с помпонами и надевает одну на себя, другую на меня. А у нас дома сроду никаких шапок, так парились.

АНДРЕЙ. Я ее вдруг представил в этой шапке и на лыжах и голую.

ОКСАНА. Потом он взял ковшик и поддал пару. Стало очень жарко.

АНДРЕЙ. Сначала покрутить веником, нагнать пар. Потом стереть веником пот. И уж потом можно хлестать.

ОКСАНА. Эй, осторожнее.

АНДРЕЙ. Терпи, коза, а то мамой будешь.

ОКСАНА. Осторожнее, я сказала.

АНДРЕЙ. На ее мокрой коже оставались красные полоски от ударов веником.

ОКСАНА. Смотри, у тебя встал.

АНДРЕЙ. Какие предложения?

ОКСАНА. Водичкой холодной окатись.

МАМА. Я убежала из дома в 14 лет. Мне тогда тоже казалось, что мама меня не понимает и хочет от меня избавиться. Я поехала в Жихово и устроилась работать в клуб. И кино крутила и концерты устраивала и с агитбригадой по деревням ездила. Однажды приехал мальчик такой симпатичный из районной газеты брать у меня интервью. Я ему все рассказала – и про успехи нашей деревни и про надои. А потом приехала к маме на выходные, пошла вечером гулять, смотрю – мальчик мой идет. Оказывается, он на соседней улице жил, а я его не встречала, потому что он в институте учился в Питере. А до этого в Суворовском училище, домой редко приезжал. И стали мы ходить. То он ко мне приедет, то я к нему. Поцеловались в первый раз накануне свадьбы, на крыльце старой столовой.

ОКСАНА. Может, мне правда за него замуж выйти? Тоже поцелуемся на крыльце столовой, свадьбу устроим. На свадьбе обязательно драка с битьем посуды. Свинью заведем. Он будет работать в какой-нибудь Сельхозтехнике, я – в Сельхозхимии. Фу, блевотина. Потом умрем. Лучше сразу в дровеник и в петлю.

АНДРЕЙ. Оксана наклонилась ко мне и сказала – пойдем покурим. Мы вышли из дома, сели на веранде, она достала сигареты. Я попросил ее сесть пониже, чтобы не было видно с улицы. Здесь не принято, чтобы девушки курили. Если девушка курит – значит, проститутка.

ОКСАНА. Ты же все-таки моя невеста, говорит. Придурок.

АНДРЕЙ. Она из-за чего-то разозлилась.

ОКСАНА. Я поговорила с твоей маман. Она не даст денег.

АНДРЕЙ. Как не даст?

ОКСАНА. Сказала, две дам, остальные сами зарабатывайте.

АНДРЕЙ. Что ты наделала, дура? Надо было мне с ней поговорить.

ОКСАНА. Поговори. Толку-то.

АНДРЕЙ. Она все испортила. Она не понравилась маме. И мама уже настроилась так, как будто у нее нет денег, и она ничего не даст. И теперь ее с этого не своротить. Мы вернулись в дом, и я попросил маму сходить со мной на веранду поговорить. Уговаривал ее два часа. Как только не просил. Нет денег и все. Естественно.

МАМА. Нет денег и все. Я с четырнадцати лет у родителей денег не просила. И им нечего привыкать. А то так и будут тянуть. И вообще, молод еще жениться. Ходите, живите, по нынешним временам не возбраняется. А то как поженятся, так и разбегутся. Или еще хуже – не разбегутся, а так и будут мучиться всю жизнь. Нет денег и все.

ОКСАНА. Я думала о Секе. Он обычно спокойный такой. И когда играет тоже. Когда он играет, на него можно залюбоваться. Вежливый. Улыбается. Игра, кстати, тоже так и называется сека. Только его не в честь игры Секой называют, а потому что фамилия Секушин. Все берут по две карты, потом смотрят и просят еще или не просят. А дальше начинаются понты – я кладу еще десять, я закрываю и дальше десять. Поднимают цену. Потом смотрят в карты, у кого 21, тот и выиграл. 21 – это очко или сека. Если больше – проиграл. Если меньше – тоже проиграл. Если у каждого по 21, раздают снова. Они могут сутками так играть. Сека мне по секрету сказал, почему он всегда выигрывает. Он слышит музыку каждый раз перед тем, как выиграть. И если есть музыка – он поднимает ставки. Если нет – бросает карты. Потому и выигрывает всегда. Он не жулик, просто слышит музыку. Хорошо бы он сейчас здесь оказался вместо этого…

АНДРЕЙ. Она лежала в постели в моей белой футболке и смотрела на меня. Потом вдруг потянулась и сказала – иди сюда.

ОКСАНА. Ой, это я зря. Целоваться не умеет, грудь ласкать не умеет. Тычется как слепой, ищет мамкину сиську.

АНДРЕЙ. Она была такая горячая. Я гладил ее, целовал, целовал… но в итоге у меня ничего не получилось. В самый решительный момент просто не смог. Сам не знаю, как так получилось. Наверное, от волнения. И даже не пьяный был, так что списать не на что. Сам виноват.

ОКСАНА. Не очень-то и хотелось.

АНДРЕЙ. Она отвернулась к стене и замолчала. А я сел в кресло и долго сидел, глядя в окно. Сегодня был самый несчастный день моей жизни. Я встретил девушку, которую полюбил. Она могла быть моей, а я сам все потерял. Причем, сейчас еще не поздно все исправить. Если бы я мог сейчас лечь к ней, обнять ее и поцеловать так, как Дон Жуан или Казанова и сказать хриплым голосом «Детка, давай попробуем еще раз». А потом показать такой секс, которого она никогда не видела. Но я не смогу. Не решусь. Не решаюсь. Она может меня оттолкнуть, сказать – иди отсюда, импотент.