Тут Давитта поняла, что совершила ошибку. Теперь маркиз решит, что она вроде Виолетты — готова принимать драгоценности не только у мужчин, но от любого, кто предложит.

К облегчению девушки, маркиз одобрительно заметил:

— Это великолепно оттеняет ваши зеленые глаза.

— Вы… вы не осуждаете меня за то, что я приняла такой дорогой подарок?

— Думаю, после того, что рассказала мне о вас тетушка, вы были бы глубоко не правы, отказавшись от него.

Глаза Давитты заискрились радостью, и маркизу показалось, будто в комнате одновременно вспыхнули тысячи свечей.

— О, я так рада этому подарку! — воскликнула девушка. — Ваша тетушка так добра ко мне… я совсем не хочу ее огорчать.

Опасения Давитты не оправдались — маркизу было интересно с ней, и ужин быстро пролетел. Поначалу разговор шел о Шотландии, маркиз рассказывал Давитте, что каждый август ездит охотиться на куропаток, а также припомнил, сколько лососей поймал там в минувшем году.

— Наша речка, конечно, не слишком известна, — улыбалась Давитта, — но папенька однажды поймал целых пятнадцать лососей. А я как-то раз выудила десять!

— Неплохой результат, — согласился маркиз. Сам он горячо любил рыбную ловлю, и его личным рекордом было девятнадцать рыб за день.

— Интересно, каких лошадей предложат вам завтра? — спросила Давитта, когда ужин подходил к концу.

— Я вам обязательно расскажу, — пообещал маркиз.

— Так вы вернетесь сюда после того, как купите лошадей?

— Мне вовсе не улыбается ехать в Лондон ночью, — усмехнулся маркиз. — Нет никаких гарантий, что я успею справиться с делами раньше полудня.

— Я буду ждать, чтобы вы поведали мне о ваших покупках.

— Я могу просто приказать доставить лошадей в замок, — предложил маркиз. — Со мной будут два грума.

— О, так еще лучше! — обрадовалась Давитта, . — , Маркиз таинственно улыбнулся.

— Не знаю, принимать это за комплимент или нет?

Давитта не сразу поняла, что он имеет в виду, но вскорости сообразила: ее слова прозвучали весьма двусмысленно — она словно интересовалась лошадьми куда больше, нежели самим маркизом, или наоборот. Покраснев, она осторожно спросила:

— А вам нравится, когда… когда вам льстят?

— Только если эта лесть искренна, — ответил маркиз. — Тогда она мне нравится.

— А я думала, вам все равно, что думают о вас люди.

— Почему же вы так думали?

— Наверное, потому, что вы кажетесь очень властным… очень самоуверенным…

Тут Давитта осеклась, опасаясь задеть собеседника, но маркиз заметил это и спросил:

— Самоуверенным и?..

— Я… я забыла, что хотела сказать.

— Это не правда! — возразил маркиз. — Закончите, пожалуйста, фразу.

Не в силах противостоять ему, Давитта тихо продолжала:

— Когда я впервые увидела вас у Романо, я… я подумала, что вы циник и… смотрите на окружающих свысока. Правда?

Маркиз удивлено посмотрел на нее.

— Возможно, — ответил он. — Вот только я не думал, что это так бросается в глаза.

— Наверное, это замечают не все. Но вы же знаете, шотландцы видят глубже других.

Маркиз рассмеялся:

— Что ж, значит, вы с первого взгляда разглядели, что я на ножах с миром — с тем миром, в котором мы встретились.

Решив, что он Намекает на Рози, Давитта осмелилась только кивнуть.

Поколебавшись, маркиз произнес:

— Вероятно, мне не следует обсуждать это с девушкой ваших лет… но той ночью вы присутствовали у Романо и волей-неволей оказались вовлечены в отвратительную историю! Если хотите, я расскажу вам, как все было.

Почувствовав, что маркизу тяжело даются эти слова, Давитта запротестовала:

— Нет-нет, не стоит! Я не должна судить вас… вы просто спрашивали, что я почувствовала тогда…

— Вероятно, то, чего не ощутил никто другой, И все же я намерен рассказать вам, как вышла эта гнусная история.

Маркиз замолчал. Давитта подумала, что сама мысль о подобном разговоре с этим человеком никогда не могла бы прийти ей в голову. Но… вряд ли она могла когда-нибудь мечтать о таком вечере, как этот.

Они были одни. На столе горели свечи, а по стенам огромной столовой висели фамильные портреты. Собеседники же словно отгородились от них желтым кругом света и приготовились вместе отправиться в неведомое море на поиски истины.