— На мордобое меня не покалечат? Просто с понедельника на работу выхожу в Академии. На остаток месяца.

— Я их сама тогда покалечу… Все, до завтра.

Точно — Эльза-бронепоезд. Прет — не остановишь. И никаких лишних рассусоливаний.

Ладно. Завтра отведу чуть-чуть душу. А сейчас — меня ни для кого нет. Я — спать…

Формально у меня подтвержденная общая армейская подготовка. Во время реабилитации нас неплохо покрутили, пытаясь определиться с будущим использованием. Но для десанта или космофлота я слишком юная, призывать меня еще рано. Поэтому дополнительно вкладываться в шлифовку полученных навыков не стали, просто в личное дело вписали, что сочли нужным. Это самое личное дело потом несколько раз перетрясали, в итоге оставив минимум, дополнив начальными инженерными сертификатами. Получился эдакий “куст” — когда ни под какую готовую специальность я не подхожу, знания слишком разрозненные и не систематизированные. Понахваталась в джунглях разного, но полноценным бойцом так и не стала. С точки зрения армейского руководства, само-собой.

Ну и когда нас в госпиталь сгрузили, я месяц ползала дохлой амебой, ни о каких тестах или еще о чем серьезном и речи не было. Концлагерь особого режима — это не курорт. Чудо еще, что хоть как-то выкарабкалась. Пока по стеночке ковыляла, вывезенные вместе с нами ребята из других лагерей успели дать полный расклад. Поэтому про мои похождения никто толком и не знает. А кто знает — тот или молчит, или умотал как можно дальше от местных спецслужб, чтобы пожизненное не заработать по совокупности. Только я — девочка-припевочка, студентка-хорошистка.

Но база армейская у меня подтверждена, поэтому стою в тире на позиции, жду, когда две мишени на положенную дистанцию уползут. Десять и двадцать пять метров. Два магазина по десять патронов в каждую. Пистолет чуть тяжеловат, я обычно другую модель использовала. Пока по болоту шляешься, каждый грамм считаешь. Но мне не надо здесь Мату Хари изображать, мне бы нормативы сдать. Более чем достаточно.

— Хорошо стреляет. Сама учила?

Фрау Лаубе стоит рядом с грузным мужчиной и недовольно кривит рот:

— Кто мне даст в кадрах набирать что-то приличное? Мы же “мордой торгуем”, профессионалов другие отделы выгребают… Стойка дурацкая, кривая. Но вроде попадает.

— Значит, самоучка.

— Девочка из депортантов, сирота. Я на нее документы подавала, ты сам читал.

— Именно поэтому и заинтересовался. Я тебя, Эльза, не первый год знаю. Детей крестить не позову, но спину прикрывать доверю. Зачем тебе эта пигалица?

— Потому что мне уже сорок семь, Мориц. И матку мне после ранения выдрали не в переносном смысле, а на самом деле. И пусть я старая дева, но хочу, чтобы старой развалине кто-то подал стакан воды. Пикси же умеет быть благодарной. Я ее прикрою от возможных неприятностей по учебе, ты бумаги подпишешь. По нашим делам ее никто цеплять не станет, но две внутренние проверки уже прошла. Я у нее отторжения не вызываю. Очень надеюсь, что все сложится.

Начальник службы внутренних расследований увеличил на экране внешний вид мишеней и замерил пальцами разброс пулевых отверстий.

— А неплохо. Нет, даже отсюда вижу, где у нее пробелы. Но главное твоя протеже умеет. Отшлифовать бы, но раз “глубинники” отказались, то я даже предлагать ей другую карьеру не стану.

— Не ломай ей судьбу, Мориц. Пикси индустриальные дисциплины грызет, руки куда надо приделаны. Диплом получит, мы ее к тому времени по внутренним регламентам поднатаскаем и можно погоны вручать. Флот закончил сокращения, у нас кадров не хватает по всем техническим позициям и брать больше негде. Времена, когда на вакансию по десть человек приходило, в далеком прошлом. Поэтому — учится, старается, пусть так и будет.

— Я не против… Но у меня маленькая проблема, Эльза. Крохотная… Не бьется у меня описанный психологический портрет и записи в личном деле. Девочка должна периодически в истерику слетать, а она демонстрирует чудеса самообладания.

Посмотрев, как кандидат на удочерение закончила стрельбу из компактного карабина, лейтенант вызверилась:

— Истерику тебе надо? А ты в самом деле все отчеты по ней прочел? Точно?.. Два мозголома три месяца с ней возились, приводили к нормальному знаменателю. Ее заново учили среди людей жить, вести себя адекватно и не шарахаться от любого резкого звука… На ее глазах мать в концлагере охрана насиловала несколько часов, а потом на куски порубила. И ты считаешь, что психиатрический профиль кривой?.. Мудак ты, Мориц, прости меня за прямоту. Подозреваешь всех и каждого, даже меня. Хотя именно я твою жопу тогда из-под обстрела вытащила. В итоге тебе медаль и новое звание, а мне матку вырезали и навсегда семейного счастья лишили…

Шагнув назад, мужчина примирительно выставил руки перед собой:

— Все-все, не кричи… Давай так. Пусть она себя на тесте по рукопашке проявит, и я отцеплюсь. И все нужные подписи тебе дам. Но я хочу увидеть человека, который умудрился три года в джунглях глотки кромсать и два концлагеря прошел. Покажи мне…

Концовка тестов меня удивила. Фрау Лаубе была в ярости, когда перехватила после тира. К счастью, слюной брызгала в другую сторону.

— Пикси, сейчас у тебя будет схватка. Одна. С новым инструктором по рукопашке. Редкостная гнида, сразу предупреждаю. Потому можешь валить его “наглухо”. Разрешаю. Тебе за это благодарность будет.

— В смысле — совсем-совсем?

— Да. Но предупреждаю, он жалеть не станет. Как понимаю, постарается покалечить, выслужиться перед начальством хочет… Заигрались суки в теплых креслах, все никак угомониться не могут. И то, что я за тебя хлопочу, для них словно красная тряпка для быка.

— Фрау Эльза, вы не волнуйтесь так сильно. Если меня не накажут, то я разберусь с этим идиотом.

— Разберись. Считай, что капо встретила на узкой дорожке.

О как… Тогда мне же проще.

Поединок проводили в небольшой комнате с зеркальной стеной. Кто там меня с другой стороны разглядывал — без понятия. Лаубе замерла у входа. Я же посмотрела на мужчину перед собой и пошла по матам, даже не сняв обувь. Модная прическа, рожа смазливая. Наверняка пользуется популярностью среди баб. И не удивлюсь, если специально мотается по ночным клубам, чтобы полученными навыками мордобоя бравировать. Если где перестарается — корочками прикроется. Почему-то я думаю, что все именно так, а не иначе. Но — уже не важно.