У него было мало времени, чтобы решить, что делать, но, если он не пойдет к Люсиль, она, без сомнения, придет к нему.

Он оглядел свою спальню.

Все свечи были потушены, за исключением одного канделябра.

Он тихо подошел к внешней двери своих покоев и заметил, что свечи в коридоре потускнели.

Однако света было достаточно, чтобы увидеть, что никого вокруг нет.

Герцог быстро захлопнул дверь и вошел в соседнюю комнату.

Этой спальней пользовались редко, только когда дом был полон гостей.

В «узком кругу» подразумевалось, что приезжавшие на уик-энд парочки помещались в комнаты поближе друг к другу.

Так и леди Люсиль была размещена рядом с герцогом — напротив через коридор.

Из других гостей ближе всех были лорд Луитон, который был один, и Фредди, надеявшийся провести время с весьма привлекательной дамой, которая, к сожалению, в последний момент сообщила, что должна остаться с мужем.

Чуть дальше по коридору находилась комната леди Брант.

Все остальные гости разместились по ту сторону главной лестницы, в западном крыле.

Герцог проскользнул в комнату соседнюю со своей, нарочно оставив дверь приоткрытой.

Он прошел в дальний угол и тихо отодвинул кресло как можно дальше от двери, но так чтобы ее видеть, сел и устроился поудобнее. Он хотел видеть того, кто пройдет по коридору или войдет в его спальню.

Свечи почти что догорели, и в комнате наступила полная темнота… Никто из коридора не сможет его увидеть.

Он положил ноги на другое кресло и, откинувшись, ждал. Прислушиваясь к доносившимся из-за двери звукам, он снова и снова спрашивал себя, кто мог написать это письмо. Может быть это всего лишь шутка. Если так, то чрезвычайно глупая.

Он прождал, должно быть, с четверть часа, когда услышал звук открывающейся двери. Он понял, что это леди Люсиль.

Через секунду он увидел ее, проходящую мимо в прозрачной шали, струившейся вслед за ней. Леди Люсиль подошла к двери его спальни. Она открыла дверь и вышла.

Через секунды две она вошла. Хотя герцог не видел ее лица, но чувствовал исходивший от нее гнев, когда она возвращалась в свою спальню.

Он подумал, кончилась ли на этом история? Тогда он бы спокойно мог вернуться в постель, и, вероятно, было бы мудро запереть дверь.

Но тут какое-то внутреннее чувство подсказало ему, что должно произойти еще что-то.

Через некоторое время он уже почти стал готов сдаться.

Если все это шутка, то было бы глупо придавать ей значение и дальше.

Может быть, кто-то из гостей — интересно, кто — хотел обидеть Люсиль? Если это так, то это было бы неудивительно. Он хорошо знал, что некоторые дамы имели для этого все основания. Уже поднимаясь с кресла, он вдруг услышал слабый звук и застыл на месте.

Он понял, что кто-то, легко ступая, идет со стороны его комнаты.

Он знал, что кто бы это ни был, этот человек воспользовался черной лестницей.

Через секунду он увидел проходящего мужчину.

Тот шел на цыпочках и через несколько футов остановился возле двери Люсиль.

Герцог ждал. Вдруг, не стараясь сделать это тихо, мужчина распахнул дверь и вошел.

Герцог ждал: если это незнакомец, то Люсиль закричит.

Вместо того на секунду воцарилась тишина, как будто бы она была удивлена. Затем сначала Люсиль, потом мужчина очень тихо заговорили.

Герцог не мог слышать, о чем они говорят. Но он был уверен, что беседовали двое людей, которые знали друг друга.

Губы герцога сжались.

Он начал понимать, что происходит.

Несмотря на все свое беспокойство за герцога и ужас перед необычайным заговором, о котором она услышала в лабиринте, Девайна спала спокойно.

На самом деле она очень устала после волнений предыдущей ночи.

Она колебалась, следует ли ей принять приглашение герцога. У нее было приподнятое настроение во время путешествия в поезде. Она почувствовала, как подпрыгнуло ее сердце, когда она впервые увидела Нор.

Служанка разбудила ее, как обещала, в семь, но, когда она вошла в комнату, Девайна уже проснулась.

Что бы ни случилось, ей хотелось прокатиться на одной из лошадей герцога. Она знала, что этого никогда не забудет.

Она съела тонкий кусочек хлеба с маслом, лежавший возле ее постели вместе с прелестным чайным прибором, торопливо оделась в изящный костюм для верховой езды, принадлежавший Люси.

Он был сшит Бусвайном, который, по словам Люси, был лучшим портным в Лондоне, еще Девайна повязала на шею белый шарф.