— Никаких приватных танцев и бесплатных девочек.

Та испуганно закивала и шикнула на брюнетку. Та обиженно поджала губы и устроилась на видавшем виде диване, вызывающе закинув ногу на ногу. Проститутка не утруждала себя ношением юбок, выставив напоказ дешевое кружево коротких панталон. Эллина во все глаза смотрела на нее, пытаясь понять, что мужчины находят в женщине сомнительной красоты и с вызывающим макияжем. Она понимала, когда их прельщали хорошенькие девушки, но дряблая грудь и ляжки? Брагоньер прав, Эллина смотрелась бы в корсете намного привлекательнее. Помнится, будущий муж впервые захотел ее именно после того, как гоэта перестала прятать грудь под блузами. И как захотел! Гоэта самодовольно улыбнулась. Сам ледяной Брагоньер!

Супруга Королевского прокурора свысока посматривала на работниц увеселительного заведения. Ни одна ей в подметки не годится.

— Подвинься! — Эллина сама не ожидала от себя такой наглости, но не проучить брюнетку не могла. Пусть не трогает чужих мужей.

Девица засопела.

— Да кто ты такая?.. — подбоченившись, на повышенных тонах начала она.

— Встала! — Оказалось достаточно всего одного слова Брагоньера, чтобы конфликт закончился, не начавшись.

Эллина довольно устроилась на диване, скопировав позу проститутки. Муж неодобрительно зыркнул — пришлось сесть нормально. Сам Брагоньер устроился рядом и приступил к допросу. Он выставил вперед согнутую в колене ногу, вторую закинул поверх — словом, всем своим видом показывал, кто здесь хозяин и как он относится к присутствующим. Зачем оскорблять словесно, когда можно унизить позой? Эллина косилась на него и гадала, передается ли подобное умение по наследству, от аристократа к аристократу, или ему можно научиться? Как и лицу, напоминавшему маску. Оно до сих пор пугало, хотя гоэта знала, муж способен на эмоции, может вызывать их в других — и вовсе не страх.

— Итак, — бледно-зеленые глаза Ольера ли Брагоньера остановились на «маме», — вы владелица данного заведения?

— Точно так, ваше… ваша… — Женщина запуталась и зыркнула на пытавшуюся соблазнить гостя подопечную. — Вон пошла! — чуть слышно прошипела она.

Брюнетку как ветром сдуло.

Эллина проводила ее торжествующем взглядом.

Вот так, милая, не все мужики падки на доступный товар.

Накатил странный прилив нежности, захотелось сжать пальцы супруга, но гоэта остереглась. Он на работе, после такого точно выставит, и она ничего не узнает. Пришлось стерпеть и сосредоточится на допросе. Только в голове все равно витали мысли… Вряд ли Брагоньер согласится!

— Вы можете называть меня «господин соэр» или «благородный сеньор», — услужливо подсказал собеседник, только от его тона хотелось скорее провалиться сквозь землю.

По-прежнему никакой угрозы, только холодная вежливость иногда сильнее бьет по щекам, особенно если собеседник норовит залезть взглядом в душу. Соэр в совершенстве освоил методы психологического давления и обходился без униформы вершителя правосудия. Вот и владелица борделя попала под его чары: почувствовала силу, стушевалась. Волнение лишь усилилось, когда Брагоньер отточенным ленивым движением вытащил из-под рубашки шнурок с перстнем инквизитора. Дело принимало дурной оборот, женщина понимала, девочками не откупишься, на улицу не выставишь. Да и как, если, охранник проверил, улицу перекрыли солдаты.

— Можете сесть, — слова прозвучали как подачка.

Владелица покорно опустилась на стул.

— Не здесь. — Брагоньер указал нужное место.

Подозреваемый должен сидеть перед следователем, не терять с ним визуального контакта.

Стул жесткий, неудобный — само то.

— Документы. На заведение тоже. Грантон! — крикнул соэр, и в гостиную публичного дома тут же влетел молоденький сержант. Не иначе дежурил под окнами. — Ему отдадите, — Брагоньер махнул на офицера.

Символично: Королевский прокурор не собирался марать рук.

— Сколько? — тягостно вздохнув, глухо спросила «мама».

Соэр не удостоил ее ответа, но отныне знал: с законом владелица не дружила. Подробности его не интересовали, пусть солдаты разбираются.

— Вид наказания определяю не я. — Брагоньер чуть поменял положение тела и сделал знак сержанту. Тот кивнул и встал за спиной женщины, словно конвоир. Сердце допрашиваемой забилось чаще. Похоже, боги от нее отвернулись. — Взятка лишь усугубляет вину. Хорошо, ваше имя выясним позже, перейдем к сути. Выдайте убийцу, и суд зачнет это как смягчающее обстоятельство.

— К…к…какого убийцу? — «Мама» старательно изобразила удивление.

Безусловно, она знала, и соэр все прекрасно понимал.

— Сообщника. Мы с вами пока только разговариваем, — он выделил голосом слово «пока», — однако, боюсь, следователь окажется не столь вежлив. Камера усугубит ваш ревматизм. — «Кто ему рассказал?!» — пронеслось в голове женщины. — Однако дыба его вылечит. Полагаю, вы не принадлежите к первому сословию, — Брагоньер позволил себе легкий смешок, — обойдемся без моего дозволения. Даю ровно пять минут на размышления.

Соэр встал и медленно, не выпуская из поля зрения кусавшую губы «маму», подошел к окну. Став боком к нему, Брагоньер приподнял тяжелые портьеры, а затем неожиданно ударил по ним локтем. Захрипев, прятавшийся за дешевым плюшем мужчина сполз на пол.

— Кончики ботинок, — равнодушно пояснил соэр и наложил на свидетеля разговора заклинание оцепенения. — Глупо, госпожа! — Он обращался к побелевшей владелице заведения. — Ваш охранник арестован, девочкам тоже не удастся уйти. Я не дурак, госпожа, и умею захлопывать мышеловки. Итак, где?