Эллине вспомнился Зимний бал в столице. Тогда она ощущала неловкость, боялась показаться нелепой, неуклюже переставляла ноги: все же, придворные танцы отличались от тех, которые танцевали второе и третье сословия. Теперь же гоэта не считала шаги, не боялась запнуться.

Хм, кажется, золовка обязана спасение декольте. Кавалер Эллины уделял ему слишком пристальное внимание. Оно и понятно: какой прок от слов, грудь – другое дело, ради нее можно согласиться. Гоэта интерес не пресекала, хотя старалась при случае блеснуть кольцом: пусть помнит, она замужем.

Танец закончился.

Эллина огляделась и убедилась: вечер продолжился. Что ж, значит, можно подумать и о себе.

Гоэта извинилась перед партнером и отошла к столику с напитками. Зажав бокал между пальцев, она, будто погруженная в собственные мысли, начала мелкими шажками продвигаться к нужной анфилады. Там дежурили солдаты, но никто не запретит женщине попудрить носик, верно?

Эллина честно направилась в дамскую комнату, чувствуя, за ней наблюдают. Убедившись, что пропала из поля зрения часового, гоэта осушила бокал и поставила на умывальник. Мельком оглядев себя, Эллина чуть ослабила корсаж и постаралась приподнять грудь. Теперь она соблазнительно вздымалась на грани приличий.

Муж говорил о женской привлекательности, ратовал за откровенные наряды, пусть пеняет на себя. Гоэта собиралась воспользоваться древним женским оружием, чтобы проникнуть в Морскую диванную. Она понимала, Брагоньер ничего не расскажет даже под пытками, наводить справки в Следственном управлении тоже бесполезно, лучше выяснить все самой. Убийство там или несчастный случай? Или юноша покончил с собой?

Эллина на цыпочках выбралась из уборной и толкнула неприметную дверцу. Чем хорошо родство, так тем, что знаешь небольшие секреты домов родственников. Гоэте приходилось бывать у Сорейских не только на приемах, но и с обычными визитами. Поэтому Эллина знала, прикрытая по случаю бала дверь ведет в служебный коридор, откуда можно попасть в музыкальный салон. Дальше все просто: попытаться войти в Морскую диванную через курительную комнату.

Лишь бы только грудь не вывалилась, а то муж убьет!

Или лучше невзначай наклониться, чтобы… Пожалуй.

Сората, помоги! Эллине никогда прежде не приходилось соблазнять мужчин.

Как и предполагала гоэта – пока еще гоэта, до истечения срока лицензии, — в курительной комнате тоже выставили часового. При появлении Эллины он встрепенулся и грозно заявил:

— Сюда нельзя, госпожа!

— Ой, а как же мне без колечка? – Эллина изображала великосветскую дурочку, благо наряд позволял. Столько бриллиантов навесили! – Оно фамильное.

Женщина скорчила плаксивую гримасу и с мольбой посмотрела на солдата. Тот почесал подборок и уже не так уверенно повторил:

— Туда нельзя, госпожа, там следователь.

— А я следователю не помешаю. – Гоэта приблизилась, надеясь на магию декольте. – Просто заберу.

— Запрещено.

Глаза часового прочно обосновались в ложбинке между аппетитных полукружий. Он даже сглотнул, когда Эллина вздохнула и грудь приподнялась. Когда же гоэта наклонилась, чтобы якобы поправить подол, взору и вовсе открылась изумительная картина, поколебавшая решимость. Пусть командир сам разбирается.

Эллина послала часовому "воздушный поцелуй" и скользнула за дверь, чтобы налететь на спину супруга. Тот стоял чуть в стороне и по старой памяти заполнял протокол. Лишенный работы следователь ползал вокруг тела юноши и диктовал ответы на вопросы.

Гоэта потерла плечо и отвела глаза.

Слышал или нет Брагоньер недавний флирт?

Соэр безмолвствовал. Он осмотрел Эллину с головы до ног и вернулся к прерванному занятию. Растеряв былую смелость, гоэта жалась в углу за его спиной, потом перебралась на краешек дивана. Теперь огромной декольте вызывало стеснение, но оправить грудь и затянуть корсаж на глазах у десятка свидетелей она не могла, приходилось терпеть.

— Итак, что вы здесь потеряли, госпожа?

Эллина не ожидала, что муж обратиться к ней, и вздрогнула.

— Кольцо, — подсказал Брагоньер и, передав заполненный бланк следователю, развернулся к жене. Та повинно опустила голову. – И что вы тут делаете, да еще в таком виде? Бал и бордель – несколько разные вещи.

Гоэта вспыхнула. На глазах навернулись слезы.

В этом весь муж.

— Собиралась помочь. – Эллина отвернулась и занялась грудью. Кое-как удалость запихнуть ее обратно и затянуть ленты. – Если помните, у меня право работы четвертой степени, и я уже оказывала подобные услуги Следственному управлению Сатии.

Соэр кивнул.

— Помню. Как и то, что вам надлежит находится подле графини Сорейской.

— Хотите дать пищу сплетням? – Гоэта обвела взглядом присутствующих и встала. – Хорошо, сделаем господ свидетелем семейной ссоры. Я действительно хочу помочь правосудию, ассистировать судебному магу, а не явилась сюда ради любопытства. Однако супруг, — она покосилась на невозмутимого Брагоньера, — запрещает делать нечто полезное для общества.

Эллина перехватила предостерегающий взгляд второй половины, но отступать не собиралась.