Поворачиваюсь к ней и смотрю. Долго. Не мигая. Испепеляю взглядом.

Пламя ярости наполняло всё тело, огнём разливаясь по венам, а душа, о существовании которой, я не предполагал, металась в агонии.

– Я… я… – сбивчиво шепчет. – Простите, ради бога.

Как будто её слова, что-то изменят.

Верните мне Аню.

Остальное неважно.

Видимо прочитав всё по моим глазам, она развернулась и убежала прочь.

Правильно.

Меня уже не остановить.

Порывисто хватаю воздух ртом, но дышать… по-прежнему трудно.

Нет. Я не могу здесь находится.

Белые стены давят, а позади она.

Чёрт.

Толкнув дверь, я шагнул на улицу и на мгновение замер.

А может быть это всё сон?

Нереальность. Забвение. Бред. Последствия приёма алкоголя.

Только после него, человек перестает мыслить логически, пропадают эмоции, чувства, восприятие.

А здесь всё наоборот.

Всё.

– Это я виноват… – мой голос стал похож на рычание раненого зверя, и я начал медленно оседать на пол.

Не надо было её отпускать.

Я вытащил из кармана сигареты и зажигалку, и долго пытался прикурить.

Руки дрожали, как у больного.

Чёрт.

Получилось только с пятого раза, когда я крепко сжал рядом, лежащий камень и почувствовал боль в руке.

Хорошо это или нет, но я затянулся, выпустил несколько клубков дыма и только после этого в голову пришла мысль, позвонить Артуру.

Рассказать ему. Позвать.

И поставить крест на нашей дружбе, а после к хренам уехать в другую страну, чтобы не видеть больше никого.

Стать затворником.

Но звонить самому не пришлось, это сделал за меня Артур.

– Вит, ну что… нашёл её? – тревожным голосом, спросил он, когда я взял телефон.

Её больше нет.

– Ты чего молчишь? Вит?

Отключаю звонок, не в силах ответить ему.

Завтра.

Не могу. Чёрт.

***

Не помню, как я оказался в лифте своего дома, наверное, рефлекторно хотел убежать от всего того, что видел сегодня.

От собственных смешанных чувств, которые меня поглощали.

От…

– Не понял.

Застыл, выйдя на своём этаже.

Мне уже мерещится.

Стоило прикрыть на мгновенье глаза, как перед внутренним взором возникала битва, яростная и огненная.

Открыл и поморгал несколько раз, чтобы чёрт возьми, прийти в себя.

То ли я окончательно сошёл с ума? То ли я в раю?

Я же видел, мать твою… Видел её там! В грёбаном морге!

Или это состояние аффекта? Или мне было проще поверить, чем пойти и искать дальше?

А я вообще всматривался?

Больше не буду пить потому, что…

Анюта лежала на лестнице возле моей двери и подперев рукой щёку, как маленький ребёнок, тихо посапывала.

Подхожу к ней ближе. Опускаюсь на корточки, трогаю её лицо, руки, ноги… Прощупываю, словно боясь, что она ненастоящая.

Она поворачивается ко мне спиной, и я наконец расслабляюсь.

Жива. Не знаю, как, но жива. Всё потом… ибо голова итак раскалывается на части.

Утыкаюсь носом в её шею, вдыхаю запах…

Млять.

От неё разит алкоголем.

Пила? Много? С тем парнем?

Уже неважно.

Обнимаю её, шепчу что-то невнятное, подхватываю Анюту на руки, к себе прижимая.

Открываю входную дверь и сразу несу в свою комнату…

Захожу в свою спальню с Анютой на руках, сажусь на кровать, прижимая её ещё сильнее, чем есть.

– Ви-тя, – тихим голосом произносит она, а затем подушечкой пальца проводит по моей губе, разжигая во мне огонь неведанной силы.

Что она творит?

От греха подальше, лучше уложить её спать и уйти.

Осторожно кладу Аню на свою кровать, снимаю обувь…

Рука автоматически тянется снять платье… и только через минуту, я это делаю.

Так или иначе, в нём неудобно. Оно грязное. Пропитано алкоголем. В собственной постели, подобное я не приемлю.

Сам себе усмехаюсь. Несу полный бред.

Не будь между нами столько запретов, я бы её просто раздел. До гола. Подтянул к себе и целовал всю ночь, ибо смотреть на её белоснежное девичье тело, прикрытое чёрным кружевным бельём, выше моих сил.