«И не только ради того, – цинично подумал он, – чтобы просто завлечь меня в постель!»

Вчерашней ночью он получил урок, который теперь уже не забудет.

В следующий раз, когда он увидит в глазах женщины призывный блеск, он, прежде чем поддаться искушению, спросит себя, чего она хочет на самом деле.

И в то же время ему было смешно, что он собирается так холодно анализировать то, что дарит наслаждение.

Он уже миллион раз возносил хвалу своей счастливой звезде за то, что в его жизни произошел такой удивительный поворот.

В юности он предполагал, что достигнет звания младшего офицера, и к моменту своей отставки он был в чине майора.

В мирное время он мог надолго задержаться на этой ступеньке.

С войной у него было связано много неприятных, страшных и, безусловно, опасных моментов.

В то же время это был вызов его доблести.

Риск доставлял ему удовольствие просто потому, что он всегда выходил победителем.

Он знал, что старшие офицеры, хоть и хвалили его за храбрость, за глаза называли Сорвиголовой и не сомневались, что рано или поздно он свернет себе шею.

Герцог каждый раз забавлялся, видя их изумленные лица, когда он сам и его люди возвращались живыми.

И более того, часто ему удавалось провести самую дерзкую операцию вообще без потерь.

Он знал, что во многих случаях на то, что он вернется живым, ставят один против десяти.

И все же он выжил.

А теперь наступил мир, и враги, с которыми он сражался, были раздавлены, унижены и, что хуже всего, утратили боевой дух.

Герцог закончил завтракать и только после этого взялся за почту.

Он вскрыл три письма и почти тут же их порвал.

Это были письма от женщин, которые вели на него настоящую охоту, как на лису.

Остальные письма были приглашениями, которые требовали официальных ответов. С этим секретарь прекрасно справится и без него. Герцога звали на обеды, на балы или на приемы, потому что хозяйке хотелось покрасоваться перед другими дамами прохаживаясь с ним под руку.

Он взял со стола серебряный колокольчик и позвонил. На зов незамедлительно явился дворецкий.

– Попроси мистера Эштона зайти ко мне в кабинет, – сказал герцог.

– Слушаюсь, ваша светлость, – ответил Дженкинс. – А когда ваша светлость собирается вернуться в город?

– Пока не знаю, – ответил герцог. – Но, возможно, быстрее, чем ты думаешь.

– Смею заверить, ваша светлость, что, когда бы вы ни приехали, все будет готово к возвращению вашей светлости, – почтительно сказал Дженкинс.

Герцог усмехнулся:

– Ну что ж, посмотрим.

Собрав отложенные письма, он вышел из комнаты.

Уходя, он заметил, что Дженкинс с восхищением смотрит ему вслед.

Для герцога не являлось секретом, что слуги его обожают, – это было потому, что Бейтс всем рассказал о его подвигах во время войны. Поскольку Бейтс сам служил под его началом и принимал участие во многих из них, герцог не сомневался, что он не отказал себе в удовольствии сильно приукрасить события. В то же время он не мог не признать, что это льстит его самолюбию.

Он прекрасно понимал, что в глазах горничных выглядит героем, а мужская половина слуг относилась к нему так же, как во время войны относились к нему его солдаты.

Дав Эштону указание ответить отказом на все приглашения, герцог подписал несколько писем и чеков.

– Собирается ли ваша светлость приглашать гостей в имение? – спросил Эштон. Герцог покачал головой:

– Пока нет, но если у меня появится желание увидеть друзей, я пришлю к вам грума со списком имен.

– Я уверен, они будут счастливы принять приглашение вашей светлости, – ответил Эштон.

– Возможно, – сказал герцог. – Однако, как вам хорошо известно, Эштон, мне многое нужно сделать не только в самом замке, но и вообще в имении, которое долго время было прискорбно запущено.

– Боюсь, что ваша светлость как нельзя более верно охарактеризовали состояние дел, – сказал Эштон. – Но не сомневаюсь, что прислуга в замке старается вовсю.

Герцог кивнул. Он тоже в этом не сомневался. Он вышел из кабинета и спустился в холл. Один лакей подал ему цилиндр, другой – перчатки. У подъезда его ждала дорожная карета, запряженная четверкой лошадей. Эту упряжку герцог приобрел на следующий день после того, как приехал в Лондон и получил титул. Понимая, что ему придется часто переезжать с Беркли-сквер в замок, он выбирал самых быстрых лошадей, чтобы не тратить лишнего времени на дорогу. Герцог уже умудрился побить все рекорды, доехав до замка всего за два часа, и сейчас был намерен перекрыть это достижение.