Колт осматривает костяшки пальцев, затем натягивает пиджак и выпрямляется.

— Всё давно к этому шло. Печально, что тебе пришлось влюбиться в этот кусок дерьма, Аннемари — во многих отношениях, не в одном.

Мы выходим в ночь, на небе полная и круглая луна. По моему телу течет энергия.

— Это было… весело, — ухмыляюсь я, у меня в крови бурлит недавно выпитый напиток.

— Он ее не узнал, — объявляет Кэш.

— Знаю, — кивает Колт.

— Значит, это был не он

— Это не значит, что убийца Клары тот же самый человек, что вернул Моне цепочку. Может, кто-нибудь ее нашел.

Я об этом не подумала.

По мне пробегает дрожь. Я чувствую, что из тени на меня смотрят чьи-то глаза.

— Мы можем отсюда уйти? — спрашиваю я.

— Конечно. Давай вернемся ко мне, выспимся и решим, каким будет наш план, —решает Колт.

— Я хочу поплавать в океане, — объявляю я.

— Уже темно, — усмехается Кэш.

— Мне все равно. На острове нам это строго настрого запрещалось. Я хочу делать все, потакать всем своим порывам, воплощать в жизнь все мечты и желания, — восклицаю я.

Кэш смотрит на Колта, который пожимает плечами и изгибает губы в своей сексуальной улыбке.

КОЛТ

— Это разумно? — ноет Кэш, почесывая затылок.

— Девочка жила в окружении океана, и ей было запрещено в нем купаться, — напоминаю ему я.

Она могла бы сказать, что хочет проплыть вокруг света, и я бы исполнил ее желание, чтобы увидеть, как это произойдет.

— Я пойду принесу что-нибудь выпить, — стонет Кэш, и я улыбаюсь.

Я не могу придумать ничего лучше, чем алкоголь и ночное купание. Действительно, мудро.

Я смотрю, как прекрасная островитянка начинает раздеваться. Уверен, что среди одежды с ночевок Аннемари найдется купальник. Мой отец думал, что, объявившись с ней под руку, выведет меня из себя. Без сомнения, он ждал момента, когда сможет выставить ее напоказ, чтобы меня разозлить, но правда в том, что она лишь скрашивала мои одинокие ночи. Как только я понял, что она хочет большего, я прекратил нашу интрижку.

— Что за хрень? — Кэш чуть не роняет бутылку Джека и фруктового сидра, который он принес для Моны. — На ней только трусики.

Я хлопаю его рукой по груди.

— Да, брат, да, это так.

Полные сиськи Моны, упругие и дерзкие, едва видны в лунном свете. Так, что я хочу попробовать их на вкус, взять в рот эти твердые соски и услышать ее стон.

— Вы идете? — зовет она, спускаясь к полоске песка, волны бьются о береговую линию.

— Колт, давай! — снова зовет Мона, и я снимаю пиджак и ослабляю галстук.

Ночное купание в холодном океане никогда не входило в мой список желаний, но ради нее я это сделаю. Следом за пиджаком идет моя рубашка, затем брюки, пока я не остаюсь в своих обтягивающих боксерах, и глаза Моны не застывают на моем хозяйстве.

— Не все сразу, островитянка, — подтруниваю над ней я, и, хотя мне этого и не видно, я знаю, что она краснеет.

Мона поворачивается и бежит к воде. Войдя в нее по щиколотку, она вскрикивает от резкого перепада температуры.

— Здесь холодно, — кричит она.

Я брызгаю на нее водой, от чего она визжит и подскакивает, и у нее подпрыгивают сиськи. Черт, у меня твердеет член, и она все это видит. Пофиг. Я делаю несколько шагов, затем ныряю под воду и, когда вода доходит мне до груди, выныриваю.

— Ты идешь? — задаю я ей встречный вопрос.

Мона прикусывает губу.

— На самом деле, я не умею плавать.

Будь проклят этот ублюдок, разрушивший ее детство. Я должен доплыть до этого острова и утопить этого козла. Какой отец окружает всю свою жизнь водой и заставляет своего ребенка ее бояться?

— Тогда мы тебя научим, — говорит Кэш и, подойдя к Моне сзади, протягивает ей руку.

Она с улыбкой берет ее и кивает. Она нам доверяет.

Когда они заходят глубже, я подплываю к ним поближе.

— Положи руки ему на плечи и позволь своему телу держаться на воде. Он поплывет.

Кэш отталкивается брассом, и Мона следует за ним, наполняя воздух легким смехом. Кэш делает вокруг меня круг вместе с ней.

— Подними ноги, — говорю я, и она слушается. — Молодец.

— Я чувствую себя невесомой, — сияет Мона. — Это так успокаивает.