Абракс покачал головой.

— Жалкая. Кестер и то оказал большее сопротивление.

Дёрнув за цепь наручников так сильно, что это грозило вырвать её руки из суставов, Абракс поднял Урсулу на ноги.

Она поёжилась в холодном воздухе пещеры. «Когда-нибудь, Абракс, я остановлю твоё иссохшее сердце».

— Ты знаешь, что я помолвлена с Баэлом. Законы Никсобаса защищают меня.

Абракс дёрнул её за цепь так сильно, что она пошатнулась в его сторону. Он схватил её за волосы, так что её лицо оказалось всего в нескольких дюймах от его лица.

— Позволь мне внести ясность, Урсула. В моих владениях тебя ничто не защитит, — он провёл острым краем ногтя по её горлу. — Никто даже не знает, что ты здесь.

— Кестер…

— С Кестером разберутся, — Абракс оттолкнул её. — Если хочешь жить, тебе нужно начать отвечать на мои вопросы. Расскажи мне о горе Асидейл.

Урсула покачала головой.

— Я ничего не помню. Агнес подарила мне кусок маминой блузки. Полностью залитый кровью.

Глаза Абракса сузились.

— Агнес? Ведьма с Темзы, о которой ты упоминала?

— Да.

Абракс шагнул к ней.

— Что тебе сказала Агнес?

— Она сказала мне, что мама умерла. — ей следовало бы почувствовать немного больше боли при этом воспоминании, вот только Урсула совсем не помнила свою мать. Трудно горевать о ком-то, когда ты даже не знаешь, как он выглядит, не можешь вспомнить его голос или улыбку.

— И это всё?

— Агнес разрешила мне задать только три вопроса.

«Думай, Урсула, думай». Ей нужно найти способ выбраться отсюда.

Абракс помолчал, и его взгляд сделался рассеянным, пока он обдумывал сказанное ей.

Теперь стоя на ногах, Урсула воспользовалась возможностью оглядеться по сторонам. Они стояли на платформе в центре пещеры, сплошь окружённой фиолетовыми кристаллами. Сама платформа была вырезана из обломка огромного кристалла, на её поверхности было начертано ещё больше извилистых рун, которые она видела в туннеле. Если бы не ледяная магия теней, это было бы удивительно красиво.

Урсула взглянула на пару охранников-онейроев, стоявших у основания платформы. Они наблюдали за ней серебристыми глазами, их лица ничего не выражали. Если она попытается убежать, ей придётся проскочить мимо них. И прямо сейчас она далеко не в полной силе.

Прежде чем Урсула успела придумать план, Абракс потянул её за волосы так, что ей пришлось посмотреть в его серо-стальные глаза.

— Ты сказала, Агнес показала тебе кусок блузки твоей матери?

— Да. У неё была тряпка, которая, по её словам, принадлежала моей матери. Почему тебя это волнует?

— Как она выглядела?

Урсула попыталась представить себе этот клочок материи. Всё, что произошло в тот момент на берегу Темзы, казалось расплывчатым, как будто она носила очки с неподходящими диоптриями. Ведьма отдала ей обрывок блузки, а позже Урсула засунула его в пластиковый пакет. Как именно он выглядел? Воспоминание постепенно расцвело в её сознании.

— По-моему, ткань была фиолетовой. С золотым шитьём. Вся в крови.

— Твоя мать была членом королевской гвардии? — лицо Абракса расплылось в злобной улыбке. — Убитой в униформе. Интересно, была ли она той, кого завербовал Никсобас?

— Завербовал для чего? — Урсула уставилась на Абракса, пытаясь понять, о чём он говорит.

— Теперь я понимаю, почему Кестер и Эмеразель ничего тебе не сказали.

— О чём ты говоришь? — в голосе Урсулы послышалась паника.

— В битве при горе Асидейл мы переманили одного из королевских гвардейцев. Эта женщина работала на нас. Когда Баэл подал сигнал, она атаковала короля, как и было запланировано. Ей удалось убить только королеву. Если бы Кестер не стоял рядом с королём Мидаком, она бы убила и его тоже.

Пульс Урсулы участился. Баэл приказал её матери убить короля? Когда она мысленно вернулась назад, то вспомнила встревоженную реакцию Баэла, когда он узнал, что она родом с горы Асидейл. Но было ли это вообще правдой, или просто очередная чушь от Абракса?

— Ты хочешь сказать, что моя мать пыталась убить короля?

Голос Абракса был мягким, как шипение змеи.

— Вот именно. И та кровь, которую ты видела на её рубашке, была от клинка Кестера, пронзившего её сердце.

Глава 3

— Нет, — воздух вокруг, казалось, сделался разреженным. — Ты не можешь знать, что это была моя мать, только по тому, что на ткани была кровь. Она могла умереть любым из множества способов.

Но как только эти слова слетели с её губ, Урсула начала сомневаться в них. Когда она сказала Баэлу, что она родом с горы Асидейл, он, казалось, застыл, а его взгляд затуманился — как будто он собирал частицы пазла воедино. Возможно, версия событий, изложенная Абраксом, не являлась полной картиной, но что-то в ней было.