Куда ей идти? Что делать? Она не хочет жить в чертогах под постоянным присмотром матери и беспокойных родственников, отбиваясь от попыток использовать её, как обыкновенную самку…

*****

Поздно ночью, когда только факелы разрывали мрак широких коридоров замка, Сеок постучал в покои Хеллегер и толкнул тяжёлую дверь.

– Входи. – Старик сидел в кресле перед камином. Он повернул к двери седую голову. – Тебе всё рассказали?
– Спросил требовательно.

Сеок передёрнул могучими плечами.

– Рассказали. Но я не Хаттэн по крови. Чем я смогу тебе помочь, уважаемый?

Великий шаман спрятал улыбку в бороде.

– Ты одной крови с Хеллегер. Вот она и поведёт меня к ней. Надеюсь, твоя немеда уже спит.

Дугальд встал и пошёл к столу, где заранее разложил травы, положил ритуальный нож и поставил тяжёлую ступку. Величественным жестом поманил воина.

– Поди сюда. Что ты готов дать мне?

Не мешкая он начал ритуал, и под сводами старого замка зазвучали слова, наполненные древней магией.

*****

Во сне Хеллегер гуляла по необыкновенно красивому дворцу, красивее даже, чем эльфийские чертоги. На её душе было светло и легко. Ей нравился дворец. Вдруг огромная птица ударилась грудью в окно. Хеллегер испугалась, но пошла к окну.

Чёрный ворон бился о преграду широкой грудью, терял перья, но не мог пробить хрупкое на вид стекло. Хеллегер хотела распахнуть окно, но не смогла. Тогда она размахнулась и стукнула по стеклу кулачком… ничего… Ворон кричал, широко раззевая клюв, но Хеллегер не могла разобрать, что он хотел ей сказать…

Хеллегер проснулась и резко села в кровати. На её лбу блестели бисеринки пота. Она вскочила и заметалась по покоям. Без сомнения, это Дугальд приходил к ней, но не смог пробиться… Что это значит? Кто поставил полог? Мать? Ниир? Несносный брат?

Хеллегер захлестнул гнев. Она хотела немедленно пойти к матери, но остановилась уже у самой двери. Если расскажет свой сон, только подтвердит опасения Эленвэль, что Дугальд может приходить к ней во сны… и та может ещё усилить её защиту. Хеллегер заломила руки. Что ей делать? Зачем приходил Дугальд? Что там у них случилось? Она чувствовала магию Гэйра. Даже сильнее, чем раньше.

Вдруг Хеллегер похолодела. Как она глупа! Боги, за что? Её мать и бровью не повела, когда Хеллегер рассказала про сочетанную магию… А что сказал Ниир? Он бы пол жизни отдал, чтобы найти такую пару… Эленвэль постарается больше не дать Хеллегер шанса уйти в замок Хаттэн.

Хеллегер щелчком пальцев зажгла магический огонёк и подошла к столику, заваленному свитками… Она точно помнила, куда положила тот самый, запутанный свиток. Его не было! Не было! Она упала в кресло и бессильно опустила руки…

Эленвэль не отпустит её.

В это время в замке клана Хаттэн пришёл в себя Дугальд. Он мрачно вытирал руку с порезом о чистую тряпицу и тяжело вздыхал. Наконец, Сеок не выдержал.

– Не томи, уважаемый. Сил нет.

– Не пробился я к ней, воин… - С тоской в голосе ответил старик.

– Как это? – Сеок в растерянности хлопнул себя по бёдрам.

Дугальд пожал сгорбленными плечами.

– Она не в родовом замке, а в эльфийских чертогах. Не хочет кто-то, чтобы с нею говорили. Магия вязкая, что тот кисель… мысли плавит. И ей теперь трудно будет. Надо самим Гэйра возвращать. Вон, так и продолжает метаться. Никак не успокоится…

В подтверждение его слов за окнами снова рыкнул дракон.

– Иди спать, воин. Мне подумать надо…

Сеок тихо вышел и прикрыл за собою дверь. Дугальд снова уселся перед камином. Не надо было Хеллегер возвращаться в чертоги... У старого шамана осталась только одна, такая хрупкая, надежда - на Кнуда. Но если они не вернутся в ближайшее время, то и он ослабнет. Все духи питаются силой рода в местах родовой силы...

Шаман откинулся на высокую спинку кресла. Боги, помогите им...

Глава 53.

Хеллегер больше не ложилась. Она решилась на то, на что ни один человек в своём уме не пошёл бы… Она зарылась с головой в древние свитки, выискивая заговор призыва древних богов. Она решилась обратиться к Хегаль...

– И что это ты тут делаешь? – Вдруг совершенно неожиданно перед нею появился Кнуд. Выглядел он, прямо-таки не очень. Волосы висели космами, родового венца не было и в помине, полупрозрачная одежда потеряла лоск и в некоторых местах висела лохмотьями.