Где-то снизу враг, ощущает страх.

Ждет, оцепенев.

Бомбы к цели летят, неся смерть их не виден след.

Всадники из тьмы.

Слыша в небе рев, враг сбегает прочь

Словно от чумы!

Темной ночью, на окопы

Налетят и сбросят бомбы.

Затаились в небе где-то,

Их всегда лишь ждет победа.

В небе слышен рёв, враг оцепенел,

Но молчит радар.

Всадники из тьмы, разбудили смерть,

Нанеся удар.

Враг падет у сожженных домов и монастырей

Среди пустырей.

И скрывая слёзы, родина их ждёт.

Своих дочерей.

Плывут под звездным светом неба

Герои проклятой войны.

Ведьмы прилетят, ведьмы прилетят!

В ночи, когда враги так слепы,

Они придут на зов кровавой луны!

Мой отряд уже давно остался позади, врассыпную мчась по другим улицам серого бетонного города, битком набитого военной техникой и боеприпасами, а я неслась вперед все набирая и набирая скорость. Туда, где в небо поднимался первый вражеский истребитель, на борту которого явно есть ракеты, в отличие от нас. Да, нас собирали для скрытой атаки, и ракеты в нее никак не вписывались. В случае, если нас собьют, то врагу не достанется ничего для опознания. Хитрая система самоуничтожения не оставит от нас даже пепла. Но вот перехитрить врага я могу попробовать.

Развив скорость до семисот километров в час, я промчалась мимо вражеского ангара, привлекая к себе внимание активированного истребителя и распыляя химическое оружие. Я точно знаю, что все в той части базы сейчас корчатся на полу не имея возможности сделать вдох. Кроме того, кто сейчас управляет тем летательным аппаратом, и летит за мной.

Есть на карте одно место по близости... Узкое ущелье с массой крутых поворотов. Там я его и ликвидирую. Но вот впереди виднеется ущелье, рядом медленно седеет от страха Ника, а позади мчится враг, который почему-то еще не выстрелил в нас своими ракетами.

И именно в этот момент перед глазами вспыхивает ослепительно яркая белая вспышка, лишая зрения; в ушах стоит грохот, будто мир раскололся на осколки; а я точно знаю, что это не последствия вражеской атаки. Потому что выстрелить в нас так и не успели. Это была моя последняя мысль перед тем, как я провалилась в черную бездну беспамятства.

Галактика Кольцо Смерти. Планета Омега-416. 5218г после Объединения.

Сознание ко мне возвращалось рывками, и чувствовала я себя при этом наихреновейше. Будто меня съели, и процесс пищеварения уже подошел к концу. К концу пищеварительного тракта. В голове творился настоящий хаос и бедлам, поэтому первой моей мыслью было, что на нас напали и отравили какими-то психотропными веществами. Потому что в голове стали возникать образы и потоки информации, которых там быть не должно. Как же мне плохо...

— Сегодня, — послышался мужской голос где-то над головой, — из жизни ушли две прекрасные девушки, которые были любимы многими людьми.

Бедные девушки, не хотела бы я, что бы меня полюбили многие люди. И хотя я ничего не имею против древнейшей профессии, но думаю, что лучше уйти из жизни, чем так жить. Что, кстати, они и сделали. Молодцы. Какой бред, да что здесь происходит? Громко застонав, я схватилась за голову, попутно стукнувшись локтями о какие-то деревяшки. Да где я вообще?! Распахнув глаза и приняв сидячее положение, я осмотрелась вокруг.

— Ааааа! — заорала толпа людей и часть из них бросилась врассыпную, улепетывая вдаль со скоростью моего нового истребителя, а часть попадала без чувств. Так, где моя доска, на которой я буду рисовать звезды? А нет, вон один человек остался стоять и снимать меня на камеру дрожащими руками. Господа, откуда такой ажиотаж?

— А не рановато вы? — округлив глаза, удивленно спросила я, осматриваясь вокруг. Я сидела в гробу, рядом с вырытой могилой, а рядом стоял еще один гроб. С Вероникой. Она, что... А нет, вон перевернулась в гробу на бок и положила руки под щечку, довольно причмокивая губами во сне.

Да, мы находились на кладбище, сейчас было утро, и если принять на веру тот бред, что крутится в моей голове, то досмерти отлюбил народ именно нас двоих, и похороны это наши. Точнее не наши, а... Так, у меня точно едет крыша. Для начала стоит покинуть свое уютное гнездо с розовенькой обивкой. Пошлость какая... Надо завещание написать, что лучше кремация, чем такой позор на мою голову.

— Ника, подъем! — прохрипела я, вываливаясь из гроба на землю и пытаясь встать на ноги. Тело ужасно плохо слушалось, но для того, кто несколько минут назад был мертв, сойдет.

— А? — дернулась девушка, просыпаясь и осоловело хлопая глазами. Хм, ну внешне она какой была до того, как мы с ней сюда... попали, такой и осталась.

— Вставай говорю. — начала поторапливать ее, опасливо озираясь вокруг. Фотограф продолжал делать свое черное дело, но его будущая сенсация с воскрешением двух баб меня сейчас мало волновала. Как бы не появился кто-то, кто решит довести наши похороны до логического конца. Он, конечно, огребет, но без оружия я чувствую себя крайне неуютно. — Валить надо. О нет, давай ты потом испугаешься гробика, хорошо? Никаких обмороков, пока не будем в безопасности, а то я сама тебя прибью. Скорей вылезай, недопокойница. Давай помогу.