— А лягуры? В чем здесь может быть их интерес?

— С ними сложно. Мы до сих пор не знаем, как сепаратистам удалось наладить с ними столь плотный контакт. Неизвестно нам и то, в какой степени Марк Рич может влиять на их политику в отношении Федерации, но, судя по всему, рычаги воздействия у него есть. В беседе с полковником Аббасом Рич сказал, что лягуры сами захотели принять участие в операции по захвату верфи и корабля Роя. Якобы командующий их эскадрой счел этот опыт полезным для флота Общности, да и захватить попутно некоторое количество артефактов противника он тоже был не против. Вот только всё это может быть ложью. Я не удивлюсь, если это именно Марк Рич попросил тага Кагри об участии в операции. И хорошо если попросил, а не приказал. Лягуры называют Рича тантом, а это довольно-таки высокий ранг в их иерархии, так что мятежник мог и просто отдать приказ. Есть и ещё одно косвенное доказательство того, что лягуры действовали, как минимум, по согласованию с сепаратистами. Один из их эсминцев, сыгравший, к слову, ключевую роль на завершающем этапе операции, вполне мог быть той самой трофейной «Барракудой», которую Рич увёл из-под носа Аббаса в системе Карнео.

— Мог быть? Или точно был?

— Прямых доказательств нет. Сканеры кораблей контр-адмирала Хайрата видели только эсминец лягуров проекта «Фрокк», но это мог быть морок. Мои аналитики почти не сомневаются, что так оно и было. Вы ведь знаете, насколько далеко сепаратисты продвинулись в деле создания оптоэлектронных иллюзий. Хуже всего то, что нам неизвестны пределы их возможностей в этой области. Правда, сами лягуры утверждают, что это их корабль первого поколения, прошедший глубокую модернизацию с помощью неких устройств, извлеченных ими из стратегических запасов, созданных во время активной фазы Вторжения. Проверить мы это не можем, но звучит это объяснение не слишком правдоподобно.

— В качестве официальной версии вполне подойдет, — чуть менее недовольным тоном ответил Рутковски. — Нам только огласки участия сепаратистов в этой операции не хватало.

— У контр-адмирала Хайрата тоже возникли сомнения в правдивости версии лягуров, но с ним своевременно была проведена профилактическая беседа, и его точка зрения изменилась.

— Ну, хоть что-то ваши люди сделали вовремя, — ворчливо произнес президент. — В записях, проникших в федеральную инфосеть тоже ведь ни слова не говорится о роли мятежников в операции?

— Нет. Там фигурируют только лягуры, отряд контр-адмирала Хайрата и полковник Аббас в качестве главного действующего лица.

— Теперь уже не полковник, а снова генерал, — на лице Рутковски вновь проступило раздражение. — Я подписал приказ о его награждении и повышении в звании. Оставить героя толпы без награды было бы неправильно, меня бы просто не поняли. И всё же роль Аббаса во всей этой истории остается туманной. Некая сила, за спиной которой почти наверняка стоит Марк Рич, упорно делает из него известную и популярную личность, пытаясь связать нам руки в части возможности задвинуть Аббаса куда-подальше или даже тихо его ликвидировать.

— Очень верное замечание, господин президент, — согласно кивнул глава Службы безопасности. — И я могу к нему добавить еще кое-что. Лягуры готовы начать с нами предварительные переговоры о военном сотрудничестве на уровне представителей штабов армии и флота. Вот только у них есть одно условие. Во главе нашей делегации они хотят видеть кана Аббаса. Заметьте, господин президент, не бата Хайрата, а именно кана Аббаса. Кан на ступень младше бата в их иерархии, и желание говорить именно с ним противоречит всем нашим представлениям об устройстве общества лягуров. Сами они никогда бы до такого не додумались. Аналитики моей службы считают, что это требование могло быть выдвинуто лягурами только под влиянием извне. Думаю, мне не нужно говорить вам, кто мог это влияние оказать.

— Снова Рич, — не столько спросил, сколько просто констатировал факт Рутковски. — Похоже, сепаратисты решили сделать на Аббаса какую-то высокую ставку.

— Мы пришли к такому же выводу, господин президент, — согласно кивнул генерал Хаген. — И в известной степени это играет нам на руку. Мятежники не знают, что Аббас находится под нашим полным контролем, и это дает нам целый ряд возможностей, особенно с учетом того, что Рич и Аббас договорились о способе экстренной связи.

— И как вы предлагаете это использовать, генерал? — впервые за всю беседу Хаген не услышал в голосе президента недовольства и раздражения.

— К сожалению, нам неизвестно, чего добиваются сепаратисты. Сам Аббас этого тоже не знает, имплант не дал бы ему соврать. Однако в наших силах немного подыграть мятежникам. Нужно не только наградить генерала, но и дать ему серьезную должность, причем сделать это публично. Думаю, Марк Рич обязательно захочет воспользоваться новыми возможностями генерала. Это спровоцирует его первым выйти на связь с Аббасом, и генерал предложит ему лично встретиться на нейтральной территории. Это поможет нам выманить Рича с Бриганы-3 и подготовить новую ловушку, которая на этот раз должна сработать без сбоев.

— Вот тут, генерал, вы совершенно правы, — в голосе президента неожиданно прозвучала неприкрытая угроза. — Сбоев больше действительно быть не должно, если, конечно, вы не хотите лишиться моего доверия и должности главы Службы безопасности Федерации.

Корабль выглядел красиво. Рарог не знал, почему это определение первым всплыло в его оптоэлектронном мозгу. Не грозно, не внушительно, не всеподавляюще и даже не ультимативно, а именно красиво. Линкор действительно впечатлял. Таких кораблей Рой не строил уже семьдесят лет, и вот теперь, когда Координатором стал Рарог, появление такой боевой единицы во флоте Вторжения вновь стало возможным.