Сводный злыдень появился сразу же, как только комната опустела, вольготно прошел и уселся на мою постель, откидываясь на локти и смотря на меня насмешливым взглядом.

– Музыку включить, Ясь? – издевательски потянул парень.

– Что? – недоуменно охнула я.

Но он не ответил, а только поиграл бровями, а потом прикусил и облизнул нижнюю губу.

– Убогая, Аверин! Убогая! Ты, забыл? Не на что тут смотреть. Убирайся, – крутанулась и отправилась в гардеробную, но и сводный упырь за мной, словно зловещая тень в темном переулке.

Прошла в помещение, увешанное тряпками, уперлась руками в полки и прикрыла глаза, совершенно не понимая, что делать дальше. А потом вдруг подняла голову и мстительно улыбнулась. Ну а что? Пасовать я не привыкла, а стесняться мне нечего. Да и на сегодня достаточно его просить о чем бы то ни было.

Развернулась к нему и с колотящимся сердцем расстегнула верхнюю пуговицу на пиджаке. Затем вторую – и где-то здесь мне стало жарко, а руки дрогнули, но я не отступила. Сняла вещицу и небрежно откинула ее на полку, принимаясь медленно расстегивать крючок на брюках.

Глаза в глаза и я вижу, как сводный сглотнул и чуть наклонил голову вниз, смотря на меня исподлобья. Тяжело, пристально, нагло. Его взгляд больно жалил, но я не планировала отступать назад. Одно движение и я снимаю с себя блузку, оставаясь только в белоснежном ажурном бюстгальтере-бралетт. Кожа тут же покрывается мурашками, она чувствует как он смотрит на меня, как полирует взглядом то, что видит, как глубоко дышит и сжимает руки в кулаки.

Мне кажется, что мое сердце разорвется в груди, а легкие просто не выдержат и зайдутся в агонии, от неспособности дышать еще чаще, но я все-таки берусь за брюки, намереваясь и от них избавиться в его присутствии.

Но не успеваю. Аверин резко подается вперед, сокращая расстояние между нами до минимума, затем склоняется к моему уху и отрывисто цедить слова-выстрелы:

– Занятное предложение, Яся. Я подумаю.

Отклоняется, смотрит на меня и кривит губы, а затем вдруг трясет головой и пулей удаляется из гардеробной. Я же от облегчения приваливаюсь к полкам и прикрываю веки. Одну руку прижимаю к груди, пытаясь успокоить оголтелое сердцебиение, а вторую к низу живота, чувствуя, как всю меня до сих пор скручивает от иррационального страха не справится и пасануть перед ним.

Из комнаты смогла выйти только спустя четверть часа. Все никак не получалось усмирить трясущиеся руки и бег мурашек по телу. Лицо по-прежнему горело и пришлось долго и упорно умываться холодной водой. А еще в ушах стояли его последние слова, скручивая грудную клетку стальным тросом. Что он имел ввиду? Боже!

Но улеглось.

Остаток дня прошел без треволнений, мы пили с мамой чай, потом вместе готовили ужин, какое-то время я переговаривалась с Анькой, которая все уши мне прожужжала про своего нового парня. Кратко ее восторженные вопли можно было уложить в пару предложений:

"Он не такой, как все. Он другой. Я пропала".

Официально заявляю, что если я впаду в подобную стадию влюбленного маразма, то можете смело пристрелить меня. Ну, или сослать на Северный полюс, дабы проветрить тамошними ветрами мои мозги.

А потом настал ужин и я снова решила подать голос. Долго выжидала удобного момента, а потом все-таки привлекла к себе внимание покашливанием и перешла к делу:

– Мам, дядь Паш, я тут спросить хотела.

– Слушаем тебя, – тепло улыбнулся мне отчим.

– Я что подумала. Мы с Яном уже славно поладили. Правда же, Ян? – и я впилась в шоколад его глаз, ожидая того, что он клюнет на мой крючок.

– Допустим, – ответил парень и я увидела как недовольно заиграли желваки на его скулах.

– Так вот, – кивнула я, – сегодня мы с Киром освободились с пар в одно время и поехали домой. Ну и Ян немного на это обиделся. Правда же Ян? А я не хочу, чтобы Ян обижался на меня. Честное пионерское, мам, дядь Паш! Я сегодня пыталась Яну объяснить, что Кир мой друг, такой же как и Ян теперь. Но Ян как-то плохо меня понял. Дабы не усугублять ситуацию, хочу спросить у вас, взрослые. Мне что, запрещено общаться с другом?

– Нет, Слава! – ответила мама.

– Нет, конечно, – ответил отчим.

– Чудесно! Вот видишь, Ян. Все нормально, теперь, когда будет возможность, я буду после пар встречаться с Евсеевым. Тем более, что отношения с тобой мы уже наладили.

Шах и мат.

Я елейно ему улыбалась. И он точно также улыбался мне, хотя и я видела, что он жаждет сожрать меня без предварительной термической обработки. Упырь!

– Ах, да, сын. Хотел тебя спросить, – вдруг изменил тему отчим, – мы Новый год решили отметить на море. Ты с нами?