Мама моего папу бросила? Я тогда, когда он это сказал, чуть в осадок не выпала. Откуда он вообще эту чушь взял? Не иначе как с потолка. Просто словесная диарея, не иначе. Мне хотелось забить правду в его грязный рот, а потом прополоскать ему его замшелые мозги реальными фактами: мой отец изменял моей матери по-черному, а потом приказал долго жить, оставив нам в наследство только неподъемные долги. И если бы не дядя Паша, то я вообще не знаю, что бы сейчас с нами было. И Дмитрий Довлатов не обычным банкам был должен. Нет! Он брал в долг и проигрывался настоящим бандитам и головорезам.

Потому-то меня и попустило, и я написала ему все, что думаю на его счет. Что бы он катился в Ад…ну или в зад, тут уж, сами посудите, большой разницы нет.

Отомстила называется, отвела душу…Стало ли мне легче? Нет. Нет, черт его раздери! Ненависть – деструктивное чувство и со мной оно тоже миндальничать не стало. За прошедшую неделю я десятки раз ругала себя и жалела, что вообще решилась на эту глупую вендетту. Именно глупую. Все равно, что бороться с ветряными мельницами.

А он просто пришел и в очередной раз вывалял меня в грязи. Так легко. Так играючи. Смеясь в лицо моей матери и мне. Хотя что ему до этого, если он считает нас ничем не лучше той самой грязи.

– Я съеду в общежитие, – говорю я, а на душе так муторно, словно кто-то ржавой и тупой ножовкой терзает мои внутренности, пытаясь распилить их на мелкие куски. Не получается. Мука, а толку нет.

За столом тут же замолчали, а потом две пары глаз уставились на меня в немом недоумении.

– Что? Мне восемнадцать лет, я имею право принимать такие решения самостоятельно, – буркнула, а потом, для большего эффекта и веса своих слов, подняла подбородок выше.

– А я имею право прямо сейчас ремня тебе дать, чтобы ты перестала городить ахинею! – почти взревел дядя Паша.

– Не буду я тут больше жить! Я не приживалка, не шваль с улицы, не меркантильная проныра. Мне ничего от вас не надо! – голос дрогнул, подбородок опять задрожал.

– Разве тебе недостаточно, Слава, что я так про тебя не думаю? Карточкой, что я тебе выдал, не пользуешься, учишься на своем старом допотопном ноутбуке, новый телефон так в тумбочке и лежит. Что ты кому пытаешься доказать? Назло трамваю пойду пешком, так? Для всех мил не будешь, Славка. Про такое слышала?

Опустила голову и слезы тут же закапали на джины, оставляя после себя только уродливые мокрые пятна.

– Я пойду, дядь Паш, – всхлипнула, шмыгнула носом, – вы уж меня простите. Ладно? Такой день испортила. Но вы знайте, что я желаю вам только самого лучшего и светлого.

Встала и почти бегом направилась на выход.

– Славка, вы с мамой и есть самое лучшее и светлое в моей жизни. А с Демьяном я еще поговорю, совсем от рук отбился…

Но я больше не могла это все слушать. А от звука Его имени меня будто кто со всей дури пнул в живот.

Демьян…

Самоуверенный мажор, беспринципный хам. И мне бы радоваться, что я его переиграла, да не могу.

Не получается…

POV Ярослава

Спустя месяц…

Наверное, это просто так осенний авитаминоз на мне сказывается.

Хандра…Ноябрь…

Я открываю глаза и равнодушно смотрю в темно-синее утреннее небо за окном. У меня внутри все раскрашено все такими же красками. Стыло. Безжизненно. Черно-белый день сурка.

Переворачиваюсь на спину. Медленно. Как старушка, страдающая от радикулита и подагры в одном флаконе. Мрачно смотрю в потолок, а потом закрываю глаза и ныряю туда, куда нельзя. Подсознание уже давно поставило табличку с надписью «не влезай, убьёт», но я с упорством барана, продолжаю делать это снова и снова.

Рука дотрагивается до губ и скользит подушечками пальцев по ним, сминает, оттягивает. Воспоминание такое яркое и сочное бьет по мозгам, заставляя охнуть от неожиданности. Каждый раз как в первый. Ничего не меняется.

Вслед за ним просыпается стыд, что опаляет щеки, а потом и поджаривает все мое тело на своем праведном огне. Но, что я могу ему противопоставить? Что не помню лица? Что забыла запах? Что это не я? Что это всего лишь игры разума?

Но это действительно так! Любая девочка будет возвращаться мысленно к своему первому, настоящему, взрослому поцелую. Вот и все.

Так и я делаю это. А потом содрогаюсь от омерзения, вспоминая кто именно мне его подарил.

Отмахиваюсь от этого наваждения как от надоедливой мухи, не пытаясь его хоть сколько-нибудь анализировать. П-ф-ф, зачем? И так же понятно, что там только сплошной негатив. Я буду помнить каждое его слово в свой адрес. Каждое! Всегда!

Соскабливаю себя с кровати и медленно плетусь прочь из комнаты, где все еще витают отголоски странных снов и надоедливых воспоминаний. Спускаюсь вниз, в спортивный зал и почти час изматываю себя на беговой дорожке. Потом лавка для пресса, планка, приседания и гиперэкстензия. Не помогает! Хотя, я так и не понимаю, чего именно хочу добиться. Еще подход и еще! Иду на растяжку, тянусь изо всех сил, а потом, когда вытягиваюсь в поперечном шпагате, ложусь на мат и зло рычу.