Приехала полиция и оцепила здание. Начались переговоры с английским послом. Затем к переговорщикам подошла опоздавшая на вечер Элизабет Тейлор. Молодая актриса жестом показала на принцессу Маргарет, а потом на себя.

— Она, что? Себя на мою замену представляет? — спрашивает меня Мэгги.

— Да. Лиза очень храбрая девушка, — отвечаю я, — Я её по Московскому фестивалю знаю. Она тогда меня от ножа собой закрыла.

— Нужно будет потом с нею познакомиться, — мечтательно протянула принцесса.

Переговоры зашли в тупик. Два боевика подошли к нам и передёрнули затвор, показав на Мадлен. Та поначалу безропотно вышла из толпы, но потом начала биться в истерике, когда её вывели из спортзала на улицу. Нас остались охранять двое парней. Они отвлеклись на шумящую в дверях девушку. Принц Филипп показал мне глазами, на ближнего ко мне боевика, а сам кивнул на стоящего в двух метрах от него. Мы бросились на противников и свалили их на пол быстро разоружили и побежали в выходу из спортзала на ходу стреляя в дверь. на улице началась стрельба. Зазвенело разбитое стекло. Народ в зале заголосил и лёг на пол. Лишь одна принцесса рванула к тумбочке с бомбой и потащила её в раздевалку.

— Стой! — мысленно закричал я, увидев натянутые провода.

Мэгги зашла в раздевалку и тут раздался взрыв. Спортзал заволокло едким дымом. В ушах звенело. Я с ужасом побрёл в сторону раздевалки. Точёная фигурка Маргарет была залита кровью. Лицо, закрытое посечённой осколками рукой, почти не пострадало. Я, надеясь на чудо, взял её на руки и вынес из помещения. Врач констатировал смерть английской принцессы.

4–10 августа 1952 года. Ленинград, Москва, Иркутск.

Меня допросили в полицейском участке. Затем меня забрали наши диппредставители и усадили в машину. Сделали мне «успокоительный» укол и я очнулся в камере следственного изолятора ленинградских «Крестов». Выяснилось, что я уже давно был под колпаком у «органов». И они, получив из Москвы команду разобраться со мной, взяли под козырёк. Завели на меня дело в прокуратуре, обвинив в шпионской деятельности.

Скоро всё выясниться и меня отпустят, — успокаивал я себя после допросов.

По сути ничего конкретного на меня не было — только домыслы и предположения. Да, общался. Да, вёл себя странно. И что?

Через адвоката я узнал, что Колобков после моего ареста остался в Ленинграде. Нанял мне адвоката и требовал со мною встречи. Он вызвал из Горького Корелякова с Зайцевой. Они приехали на яшинской «Волге». Тот подобрал в Москве ещё и Колыванову. Вот они в четвером и ждали меня каждый день у следственного изолятора. Время моего задержания заканчивалось, но тут в дело вмешался случай. В мою переполненную камеру посадили авторитетного бандита Сергея Мадуева. Поскольку мест для сна в камере на всех не хватало, то я стал спать на нарах по очереди с Мадуевым. Тот, как я понял из обрывков его разговоров, готовил побег из Крестов. В день побега Мадуев предложил мне присоединиться. Я не захотел, но не настучал. Его побег почти удался с помощью женщины-следователя, которая влюбилась в Мадуева. Но, после задержания беглецов, меня начали допрашивать с пристрастием, заставляя взять вину на себя. Устав от измывательств, я с помощью Наблюдателей просто отключил дыхание на сутки. Меня перевезли в морг.

Когда моё сознание стало угасать, Наблюдатели поставили песню, что звучала на похоронах Ани. Здесь она её поёт в своей японской реинкарнации https://youtu.be/Qp-mA1Vzd34

Васечка с девушками за взятку выкрали моё тело из морга и повезли в Москву. Я очнулся в «Волге» на заднем сидении между Колывановой и Зайцевой и ущипнул за бок сначала спящую Машу. Та сделала бешенные глаза, но не заорала, а улыбнулась и поцеловала меня в губы. Проснувшаяся от копошения Зайцева заверещала и начала крестится со словами «Свят, свят!», но затем тоже принялась тоже целовать, размазывая по мне свои слёзы. Машина остановилась. Водила-Лёха по-мужски жал мне руку, а дружбан Вася, сев на травку, обнимал девушек, плача и повторяя: " Я знал. Я знал".

Перед Москвой на милицейском посту была проверка документов. Кореляков, от греха подальше, решил объехать пост по просёлочной дороге. За нами поехал милицейский мотоцикл с коляской. Видимо в Ленинграде обнаружили пропажу трупа. Подъезжаем к железнодорожному переезду. Мотоцикл с преследователями всё ближе. Уже метрах в ста. Вот хлопок предупредительного выстрела.

Зайцева выскочила у переезда вместе с Колывановой. Танька крикнула своему жениху-водителю:

— Лёха гони к Даше Булганиной по указанному адресу. Пусть она Юрку на аэродром отвезет, чтоб летел в Иркутск к Попандопуло. Там его не найдут…

Наблюдатели показывают мне как-бы со стороны, как две девушки, пытаясь задержать преследующий нас мотоцикл, взялись за руки перед переездом и были сбиты, но успели сделать своё дело. Медленно ползущий товарняк перекрыл преследователям дорогу на Москву. Лёха Кореляков выбил все лошадиные силы из яшинской «Волги», но оторвался от погони и кружным путём въехал в Москву. Даша, с помощью Рады Аджубей, без документов погрузила меня на борт до Иркутска.