Он постоянно наступал, она постоянно уходила от сражения с ним. Он налетал на неё с помощью фуруварата, она, пользуясь его же силой, выскальзывала из-под его ног. Орх и Гор постоянно впивались в подножие земли, оставляя после себя не просто следы от ударов, а целые овраги. Его громогласный хохот показывал, что ему нравится это, однако он не переставал призывать её саму нападать и стараться контратаковать, а не просто уходить от ударов и вообще всего сражения. Он даже иногда поддразнивал её и пытался спровоцировать. Но Золина была непреступна. Её целью было пробудить в Дракалесе бога войны вместо этого кровожадного существа, которое сейчас не может оторваться от догонялок. Она, пытаясь перекрикивать его, говорила, чтобы он вспомнил о пути самосовершенствования, ведь он пока что ещё не закончен. Безумие не побеждено, и Андор всё ещё находится в опасности. Он её слышал, однако ничего не отвечал, потому что сейчас он, наконец-то, наслаждался своим положением бога войны. Столько времени смирять себя, а теперь появилась возможность всласть испытать своё могущество, не сдерживать себя, дать волю сущности войны, которая томилась в нём всё это время, ожидая мгновения высвобождения. И вот, это время настало. Битва льётся рекой, и никто не смеет ему что-то говорить. Его даже не волновало то, что по всему Андору идёт одно сплошное разорение. Существа, не ведающие истинных войн, не могут удержать в себе этот порыв и начинают заниматься истреблением друг друга. Это война. А на войне всегда должны быть поверженные и те, кто повергают.

Так продолжалось до сгущения сумерек. А, когда дневное светило окончательно село за горизонт, битва прекратилась. Дракалес и так был огромного роста. А теперь, напитавшись войной, он сделался ещё более статным и даже немного ужасающим. На внешности это почти что никак не проявлялось, но его душа сделалась более жуткой. Так что даже его аура войны, которую он разносил одним только лишь своим присутствием, сделалась настолько явной, что начала ощущаться в воздухе. Но, когда он принял решение остановиться, эта стать начала умаляться, возвращая прежний облик. Золина приложила некоторые усилия, чтобы восстановить своё дыхание и также прекратить находиться в боевом состоянии. Бог войны глядел на неё, и в этом взгляде смешались негодование и сдержанность. Ему не понравилось то, что она не дала настоящего боя, постоянно удерживая себя от сражений, но он, конечно же, понимал, что она поступала правильно, а потому сдержанности было больше, чем негодования. Она, прочитав всё это в том взоре, опустила глаза, чтобы не провоцировать тарелона. Однако спокойный могущественный голос обратился к ней: «Не страшись. Никто и ничто не способно заставить меня сражаться или проявлять милосердие. Но тот, кто прячет свой взгляд, показывает тем самым, что ему есть чем стыдиться. Так ли это в твоём случае?» Она тут же глянула в его оранжевые зрачки и уверенно заявила: «Нет. Моё сердце переполнено гордости за то, как я прожила последние годы» — «Отрадно это слышать, — чуть помолчав, он продолжил, — Что ж, этот мир впитал достаточно духа войны. Поэтому можно положить конец правлению безумия. Возвращайся к воинству Адина и оставайся с ними. Скоро всё закончится» Она отвечала ему: «Нет. Я пойду с тобой. Я хочу засвидетельствовать о твоей победе» — «Поражение врага — вот свидетельство моей победы. Сдаётся мне, ты просто хочешь посмотреть на сражение. Что ж, я не стану препятствовать тебе, хоть и поставлен генералом воинства Адина, в которое ты, между прочим, самолично вошла. Но только знай: устремлюсь я вперёд. Если ты хочешь подоспеть вовремя, тебе нужно будет поторопиться» Немного поглядев на неё, он совершил казнящий прыжок и устремился вдаль, туда, где находился эпицентр безумия. Она же, собрав всю волю в кулак, обратилась к силе, которую в неё вдохнул Дракалес, и помчалась за ним следом. Надо признать, бежала она как ваурд.

Как предполагал бог войны, так всё и было. Две части безумия, что покоились в душах восточного вирана и его советника, объединились в одно существо. Зорага убил двоих носителей, чьи души были настолько осквернены, что в них могли уместиться эти две части безумия. Однако теперь этому пороку нет места среди людей, ведь души тех, кто жили в Восточном государстве, не были столь скверны, чтобы в ком-то из них уместилась хотя бы уж десятая часть от общего объёма этого порока. Да, они были подвержены ему, но лишь как рабы. Стать его воплощением они совсем не могли. А потому сгусток безумия собрался над Талазилом, тамошней столицей, и метался над ней, распространяя волны зелёного сумасшествия, которое сбивало с толку всех жителей востока и заставляло их поступать безрассудно. Конечно, волны доходили также и до других частей Андора. Можно с уверенностью сказать, что безумие пыталось селиться в сердцах воителей Адина, однако сейчас ими правил дух войны, который был гораздо сильнее какого-то там безумия. Но сейчас это не имело никакого значения. Вот она, цель, и нужно как-то одолеть это безумие, поглотить его и обратить в благо. Чем обернётся эта сила в руках бога войны? Каким благом она станет в его власти? Вот что сейчас было важно. Да, его не заботило то, что происходит с какими-то там людишками, с какими-то низшими существами. Нужно завершить образ бога войны, исполнить великое предназначение и окончить испытание Датарола. Вот что сейчас имело значение. И с такими мыслями Дракалес устремился к противнику.

Над опустевшим портовым городом, что темнел на берегу большого залива, витал клубок безумия, который был не видим обычным взором. Он вращался вокруг шпиля ратуши. И, когда совершал полный оборот, из него выходила очередная волна его силы, которая добавляла безумия в этот водоворот. Так, Дракалес поймал очередную волну и сосредоточил её в своей ладони. Сгусток концентрированного зелёного тумана лениво расплывался в разные стороны, повинуясь своей природе, и стремился раствориться в воздухе, чтобы люди дышали им, впитывали его и пользовались этой скверной, разнося это гнусное веянье дальше по всему Андору. Но ваурд, воздействуя на этот дух своей силой, превратил её в то, что он получит, когда поработит это безумие. Новый дух позволит ему расширять своё сознание для того, чтобы выйти за рамки, возвыситься и посмотреть на всё сверху или с другой стороны. Оно позволит ему увидеть ещё больше вариантов возможного решения проблем. И тогда он понял, что дары гнева алчности и безумия дополняют друг друга. Безумие, обращённое в расширение сознания, позволит ему увидеть больше вариантов того, как поступить. Алчность, ставшая сосредоточенностью, поможет погрузиться в план, который был избран Дракалесом, чтобы вникнуть в него как можно глубже. А гнев, который стал в его душе целеустремлённостью, отбросит всё, что мешает идти к этой цели и побудит бога войны стремиться лишь к ней. Это всё будет необходимо для его дальнейших подвигов, которые он собирается свершить после возвращения в Атрак. А это время уже так близко…

У безумия не было тела, которое можно было бы изрубить. У него не было разума, к которому можно было бы обратиться. Однако оно не подчинялось воле ваурда. Оно совсем никак не реагировало на его присутствие, продолжая кружиться вокруг ратуши. Но выход всё же был. И вот именно о нём тарелон сейчас и размышлял.

Когда он проходил обучение у Коадира, ратард рассказывал о том, что в мирах есть чародеи. Те, кому бог чудес Йор даровал свою власть. И они превосходят любого другого человека в своих способностях. А потому общепризнано, что физическая сила — ничто против магии. Мускулы не позволяют манипулировать эфиром и творить невозможное. Однако учитель Дракалеса говорил, что, если бы Датарол принял решение разделить с низшими существами свою власть, то физическую силу можно было бы противопоставить магии. Он объяснял, что истинный воитель может повелевать физическими силами, подобно тому, как чародей повелевает магическими. Позднее, когда тарелон проходил обучение у мастера управления оружием Уара, он познал эту власть. Такое дано лишь воителям Атака, а потому простым языком невозможно объяснить, как именно эта власть воздействует на физические силы. Но ваурд уже пользовался ею, когда укрощал цеп. Однако это было лишь отзвуком истинной власти, на которую способен бог войны. С помощью своей силы он способен достигать того, к чему невозможно прикоснуться рукой, мечом или стрелой. Так, во время тренировок с Уаром он был обучен останавливать летящий на него снаряд или брошенное в него оружие. Манипулируя физическими силами, он заставлял законы мирозданья служить себе. Он мог сосредотачивать физическую мощь на рубящей части своего оружия, образно говоря, придавая этому оружию магические свойства. И, как итог, они с Уаром, в конце концов, дошли до того, что просто сходились в противостоянии физических сил, которые поднимались только лишь благодаря усилию их воли. Ратард говорил, что благодаря такому могуществу истинный бог войны способен менять облик поля битвы. Такая сила поможет в сражении с чародеями, которые не прибегают к помощи эфира, чтобы творить свои колдунства, но берут их из себя или другого источника. То есть из того, что Дракалес не может подавить своим присутствием. С помощью власти над физическими силами он способен повергать творения, которые не обладают плотью. И хоть дальше этих слов тренировки Уара и Дракалеса не прошли, но для бога войны этого было достаточно, чтобы самому прийти к этому.

Пока он так стоял и смотрел на то, как мечется над городом дух безумия, Золина догнала его. Лёгкая одышка говорила о том, что она подобралась к пределу своих возможностей, стремясь угнаться за своим учителем. И вот теперь, когда она поравнялась с ним, из её уст вылетел вопрос: «Это и есть оно, безумие?» Дракалес понял, что она стала способна видеть невидимое. Нельзя сказать, что его это удивило, однако уважения прибавило. Он отвечал ей: «Всё верно» — «И как же победить вот это?» — «Стой и смотри, как я буду устремлять свои силы к победе над этим духом» Сказав это, он вытянул Орха вперёд, указывая острием на сгусток безумия.

Орх и Гор — это не просто оружия, выкованные из красного металла Атрака. Да, любое изделие, сотворённое из недр лавовых озёр мира войны, будет отличаться повышенной прочностью. И это, несомненно, делает такие произведения искусства очень эффективными и ценными. Любой воитель был бы рад заполучить хотя бы одно из творений ратрадов или ваурдов. И хоть оружия куются из того же материала, что и доспехи, всё же они приобретают более мощные свойства благодаря физической связи, что устанавливается между изделием и его хозяином. Это подобно тому, как чародей вкладывает часть своего могущества в какой-нибудь предмет, чтобы сделать таким образом самого себя немного сильнее. Но физическая связь гораздо прочнее и гораздо более изощрённая. Оружие становится продолжением не только руки, но и сущности воителя Атрака. Через него ратард или ваурд вершат свою волю. А потому каждый багровый воитель, который призывает в свои руки оружие, можно сказать, удваивает свою силу. Теперь в сражении будет участвовать в два раза больше воителей. Но Орх с Гором и того больше. Это оружия бога, это воплощение бедствия. Если Дракалес призвал их в свои руки, начинается война. Иного не надо. В прочем, именно это и случилось после того, как близнецы были явлены миру. Весь Андор пришёл в движение и начал вражду, которая никак не может затихнуть. Она и не затихнет, пока владыка войны не захочет этого. И вот, Орх весь напрягся от переполняющей его силы Дракалеса. Золина стала ощущать, как меняется вся округа. Но видимых изменений не было. Физическая сила меняла какие-то незримые аспекты этого мира. Она впитала ещё недостаточно сущности бога войны, чтобы видеть эти изменения. А Дракалес всё видел и понимал. Он сейчас был подобен воеводе незримого воинства, который руководил тактическим манёвром. Незримая мощь скапливалась вокруг духа безумия и пока что бесцельно кружилась вокруг него. В этот хоровод с каждым мигом вплеталось всё больше и больше незримых потоков, так что кольцо уплотнялось. И Золина ощущала это. Она не понимала, что происходит, однако ей от этого всего делалось как-то не по себе. Возникало ощущение, будто бы надвигается нечто зловещее и ужасающее, что всему миру сейчас угрожает большая опасность. И такие ощущения возникли не на пустом месте, потому что для создания такого плотного строя физических явлений Дракалес забирал это всё из других участков этого мира. Измерение истощалось. Конечно, он только лишь прикасался к краям своего могущества и не мог привести Андор к уничтожению. Но Золина это всё очень отчётливо ощущала. Конечно, в относительном смысле то, что здесь происходило, для мира ничего не значило. Подобно тому, как где-нибудь в далёкой галактике умерла звезда, и никто об этом даже не узнал, так и здесь. То, что делал бог войны, для этой вселенной не имело никакого значения. Однако, если умрёт звезда, которая освещает данную планету, для всех, кто тут находится, это будет великий катаклизм, ведь в абсолютном смысле это мощное и смертельно опасное явление. Так и действие Дракалеса в абсолютном смысле было чем-то невообразимым и ужасающим. И силы, которыми манипулировал ваурд сейчас, были соразмерны катаклизму, который вызвала бы смерть ближайшей звезды, которая создаёт восходы и закаты в этом мире.

Процессу потребовалось определённое время. Но на протяжении всего этого дела никто ничего не сказал. Девушка старалась понять то, что здесь происходит, ваурд был сосредоточен на том, чтобы довести начатое до конца. Но, когда он посчитал, что физической силы скопилось уже достаточно, началось сражение.

Нет, тарелон так и остался стоять на той возвышенности, откуда открывался вид на восточную столицу. Но теперь силы, которыми он манипулировал, кинулись в сражение. Они скрутились в спираль и ударили все в одну точку — в самое сердце духа безумия. От того, насколько мощным было это столкновение, Золина даже вздрогнула. Она видела, как сила её наставника буквально сплющила зелёное чудовище, как оно чуть было не разорвалось на великое множество отдельных частей безумия. Однако ж выстояло. Но град ударов физическими силами не прекратился. Теперь это кольцо начало непрерывный обстрел зелёного сгустка тумана. Так что безумие начало метаться то ли в попытке увернуться, то ли оттого, что было лёгким, как пёрышко, которое гонит ветер. Но ваурд знал, что надо делать. В следствие всех этих манипуляций зелёное облако приближалось. Его ученица стала трепетать ещё сильнее. Само собой, ведь в направлении к ней движется само безумие, а с ним вместе — кольцо силы, созданное Дракалесом. Ей очень хотелось оказаться как можно дальше отсюда. И не просто чуть в стороне, а в другом месте. Ещё лучше — на другой планете или вообще галактике, чтобы даже не подозревать о том, что сейчас творится тут. Однако она стояла и терпела, потому что таким же образом стоял и Дракалес. Она пыталась ни в чём не уступать ему. А, когда безумие приблизилось достаточно, надобность в том, чтобы ослаблять его, отпала, а потому ваурд рассеял свою мощь и готовился принять безумие в себя. Облако обволокло его и просочилось внутрь. Сущность сумасшествия должна была поработить его, чего, само собой, произойти не могло, а потому он должен был вновь пройти испытание, сразиться с безумным самим собой, однако сейчас стоял самый настоящий бог войны. Какие же тут могут быть сражения? Его сущность оказалась сильнее, большее и глубже. Поэтому безумие просто растворилось в нём и под действием духа войны стала силой, которая теперь наполняет его. Тут же весь мир успокоился, физические силы вернулись туда, откуда и были взяты. Замолкли многочисленные литавры, которые играли какофонию. Прекратился бесконечный гвалт множества неразборчивых голосов. Теперь в разуме, наконец-то, восторжествовала звенящая тишина. Почувствовав всё это, Золина облегчённо выдохнула и сказала: «Никогда не думала, что может быть так хорошо» Бросив взгляд на тарелона, она увидела, что рядом с ним стоит Лиер. Она тут же приложила свою ладонь к губам, испугавшись, что посмела потревожить их. Простояло небольшое молчание, и тихий голос ратарда заговорил: «Завершено. Третий дух порока был уничтожен. И теперь ты получаешь моё одобрение. И таким образом завершается испытание, которое устроил для тебя твой отец Датарол. Теперь же…» Дракалес его перебил: «Признайся, Лиер, это всё было не совсем испытанием. Гнев, алчность и безумие — пороки, не присущие ратрдам, ваурдам и тем более Датаролу. А, значит, они не могли быть призваны или созданы моим отцом. Это всё было каким-то другим проектом. А я был использован для того, чтобы разрушить этот проект» Чуть помолчав, Лиер отвечал: «Да. Всё именно так. Всё, что здесь происходило, было чем-то большим, нежели просто полигоном для твоей силы. Ты вершил великое предназначение. Одно из бессчётных ответвлений. И ты сделал именно то, что нужно. Но впереди нас ожидает ещё больше свершений во имя великого предназначения. Дракалес, сын Датарола, завершив этот виток замысла великих, ты доказал, что являешься истинным богом войны. Ты познал все грани своей силы. Ты укрепил свою сущность. И познал всю глубину своей души, — он воздал честь богу войны, ударив правым кулаком в свой левый нагрудник, — Атрак ждёт тебя, томелон Дракалес» Договорив это, он исчез в сиянии красной вспышки.