Парень засмеялся, словно конь, довольный собой и, не выпуская девушку из хватки, нырнул за раскидистый куст можжевельника.

— Тебе надо будет выждать очередь! Пока что в ней первая Элиза. — Улыбаясь белозубо, ответил он.

— Что ты сотворил с сестрой, маньяк?! — нахмурилась Агата.

— Ничего из того, за что надо бы серчать.

Данте уселся на землю и скрестил ноги так, что Агата уместилась ровно между ними.

Руки парня продолжали прижимать девушку к его широкой груди, а тяжeлое дыхание после бега щекотало плечо девушки. Данте повернул голову, чтобы выглянуть из-за куста на дорожку, и его щека прижалась к затылку Агаты. Она вдруг ощутила, что сердце тоже стало стучать непристойно ритмично. Она была одета в светлый полувер до талии и голубые рваные джинсы.

На ногах синие туфли на высоком каблуке.

Волосы еe были до плеч и тeмными. Глаза еe были зелeными, нос прямым, а губы полными.

— Данте, отпусти! Я не желаю принимать участие в твоих играх.

Блондин с волосами до плеч и голубыми глазами, с лeгкой щетиной на лице, одетый в светлую футболку и чeрные джинсы, с солнцезащитными очками, прикреплeнными к вороту футболки, выгнул брови:

— Неужели тебе хреново здесь со мной, в полном уединении?

Данте игриво погладил кончиками пальцев плечо девушки.

Агата подумала:

“Если подумать, другая бы фанатка этого бездарного актeра на моeм месте скончалась бы от радости…”

— Идиот! Мы ведь родня! — нахмурила тeмные брови она.

Данте заулыбался во весь рот:

— Ну, раз уж мой батя — сводный брат твоей тeтушки, то фактически мы с тобой вообще не связаны кровными узами. Элизу Чарльз вовсе удочерил, забыла уже это, что ли? — Уже без улыбки спросил он.

— Но это вовсе не означает, что надо вести себя, словно…

Выражение его лица изменилось:

— Тише! Элиза идёт.

За кустами появился силуэт девушки.

— Данте, ты покойник! Это был мой лучший стетоскоп, мускулистый ты кабан! — воскликнула Элиза.

В голове Агаты промелькнуло:

“Я могу сидеть здесь тихонько, как попросил Данте… либо могу помочь Элизе его отыскать…”

Подумав немного, Агата закричала:

— Ау, мы здесь!

Данте провозгласил:

— Ну нееет, вообще нечестно!

Блондинка со светлыми глазами и в голубом платье нахмурилась:

— А вот и честно! И название этому женская солидарность!

Элиза вынырнула из-за куста и мигом дала братцу тумак. Парень взвыл и выпустил Агату из своих рук. Элиза протянула девушке руку и Агата резво поднялась, тут же очутившись в нежных объятиях блондинки.

— Агата, я рада тебя видеть! — с улыбкой произнесла она.

Отстранившись, она восхищeнно окинула Агату взглядом во весь рост.

— Ты… стала краше! Да что там, ты просто красотка! — Элиза по-детски протянула руки и ощупала груди Агаты.

С непроницаемым выражением лица Агата протянула руки и в свою очередь ощупала груди Элизы.

— Ты и сама выросла в совсем изумительную красотку. — С улыбкой ответила Агата.

Элиза издала смешок и вновь привлекла Агату к себе.

Данте озарился улыбкой, засунул татуированные руки в карманы джинс и сказал:

— Эм, я пошёл тогда?

Элиза осклабилась:

— Стой, гадeныш! Где мой стетоскоп?!

— Он необходим лишь настоящим докторам, а ты ещё учeбу не кончила!

— И что за детсад… — произнесла Элиза, скривив губы недовольно.

— Лови наслаждение теми годами, которые проводишь в университете! Когда будешь работать, всe усложнится. Так, Агата? — улыбнулся Данте.

— Зачем ты еe спрашиваешь? Она ведь тоже ещё учится! — воскликнула Элиза.

— Ну, сегодня утром я получила предложение о работе… и думаю принять его. — Выдала Агата.

— Вау! — поражeнно уставился на неe Данте.

— В смысле? Погоди… разве ты уже получила магистра? — глаза Элизы увеличились от удивления.

— Нет, пока лишь бакалавра. Я ещё и резюме то не отправляла, они сами вышли на меня.

— А у тебя это не вызвало подозрения? — задал вопрос Данте, тараща на неe голубые глаза.

— Эм, — протянула Агата с лeгкой улыбкой. — Это можно легко объяснить. Я есть во всех соцсетях и не утаиваю собственных увлечений. Они могли отыскать меня там либо в списках выпускников этого года. — Она выпучила глаза в удивлении. — И почему это должно у меня вызывать подозрения?

Данте сомнительно помотал головой и не стал спорить.