— Убей меня! Не забирай память. Убей. Владимир! Лучше убей меня! Пожалуйста! Умоляю тебя! Я никогда и ни о чем не просила! Оставь мне хоть что-то. Не трогай…это слишком дорогое. Владимир! Пожалуйста! Это единственное, что у меня осталось!

Неумолимо идет ко мне, смотрит в глаза… но я не вижу взгляд. Там снова пусто. Там бездна мрака. Последний раунд.

По щекам катятся слезы… Он не сжалится, Владимир хочет моей боли, и чем больше я умоляю, тем сильнее разжигаю эту жажду сожрать меня. Насладиться каждым оттенком отчаяния.

Я могла ненавидеть их всех, но я еще не научилась ненавидеть его… и я начала ненавидеть себя за то, что Владимир Власов свое пиршество все же получит.

Остановился в шаге от меня и поднял моё лицо за подбородок.

— Смотри мне в глаза, ВВ13.

На голову надеты датчики…передо мной не врач, а сам генерал. И я только получаю подтверждение тому, что он владеет силой гипноза. Если раньше я только думала об этом, то теперь уже знаю точно.

Впервые не хотела смотреть на него, собралась из последних сил. Не получит легко. Не отдам. Пусть убьет. Лучше смерть, чем согласиться и безропотно отдать самое дорогое, что у меня есть. Я буду сопротивляться и не дам ему это сделать. Меня учили сопротивляться! Я не отдам то самое, что является мною самой. Я сопротивлялась, как могла, изо всех сил старалась и чувствовала, как он раздирает мое сознание, как вгрызается в каждую преграду, в каждую оболочку и срывает ее, погружаясь туда, где и так был только он. И меня трясет, я плачу, рыдаю, чувствуя, как больше не остается сил сдерживать. Кто я и кто он?

Ведь это так просто отнять… слишком слабая по сравнению с ним, слишком бесправная.

Просто его очередная шлюха, как сказала Клара.

— Прекрати сопротивляться и выходить из этого состояния. Иначе будет хуже!

Заставляя выгнуться от боли, распахнув глаза.

— Нет! Уничтожай сам!

И он уничтожил. Безжалостно и быстро, давая понять, что до этого у меня был шанс покориться. Меня ослепило, по телу прошла судорога. Это больнее всех пыток вместе взятых. Сил не осталось… я сдалась, обессиленно повиснув на цепях, уже не видя его глаз, ослепленная слезами. По телу проходят удары тока, голову раздирает от боли.

«Больно…так больно. Мне так больно, Владимир. Я любила тебя…Я безумно любила тебя…» — очень тихо… где-то в темных уголках… еще живых, еще не разодранных… еще не тронутых.

И перед тем, как погрузиться в темноту… его голос… тоже тихий. Как кончиками пальцев по развороченным ранам…ласка, которая отзывается дикой болью…

— Я знаю, малыш… я знаю…

Громкий крик, такой громкий, что меня подбрасывает на постели. Я кричу чье-то имя, только не знаю, чье. Медленно открываю глаза. Очень медленно и снова закрываю, потому что слепит свет, режет, отдает глухой болью в голове. Что-то навязчиво пищит рядом. Раздражает монотонностью.

— Она пришла в себя. Позовите доктора.

Прикосновения ко лбу, к щекам.

— Мила, Вы меня слышите? — женский голос, очень приятный.

Да, я ее слышу. Только не пойму ни кто она, ни где я… А самое страшное — я понятия не имею, кто я.

— Вы попали в аварию, Мила, пробыли в коме больше четырех суток…

Прислушалась к себе. Ничего не помню. Никакой аварии. Ничего совершенно. Внутри пустота.

— Сейчас придет профессор. Вам вкололи обезболивающее. Вы постоянно кричали, что вам больно.

Открываю и снова закрываю глаза. Вижу женское лицо, оно расплывается в ярком свете.

— Где я?

— В больнице. Вы попали в аварию. Не думайте сейчас ни о чем. Поспите. Все будет хорошо.

— Я ничего не помню.

— Не нервничайте, так бывает. Вы кричали имя, когда пришли в себя. Вы знаете, кто это? Мы можем с ним связаться.

— С ним? — открыла глаза окончательно и медленно выдохнула.

— Да… Вы звали какого-то мужчину. По имени. Кажется… его зовут Владимир. Вы помните, кто это?

Мучительно пульсирует в висках, так сильно, что я зажмурилась. Внутри появилось ощущение, что болит сердце. Сильно. Заходится в агонии. Даже стало нечем дышать.

— Нет… не помню.

Через несколько дней я узнала, что меня зовут Мила Журавлева, мне почти девятнадцать лет. Мы ехали вместе с родителями на «Волге», и попали в страшную аварию, в которой пострадали более двадцати человек. Грузовик въехал в пробку на мосту на бешеной скорости. Водитель скончался за рулем от внезапного инсульта, и неуправляемый автомобиль врезалась в ряд машин. Мои родители погибли, а я выжила.

Мне обязательно помогут все вспомнить, ведь остались документы, архивы. Я скоро вернусь к нормальной жизни. Я ведь почти не пострадала. Только синяки и ссадины. Психиатр сказала, что потеря памяти — это последствия шока, что займет немного времени на восстановление.

Потом я познакомилась с парнем, который потерял в той аварии сестру. Он пришел ко мне сам, сидел у моей постели и рассказывал о ней, а я смотрела в окно и с ужасом понимала, что не помню ничего, что не могу плакать, как он, не могу ничего рассказать. Внутри меня дыра. Просто черная воронка. Мне жаль моих родителей, но во мне нет опустошающего урагана боли, потому что не помню, как они выглядели. Я даже не помню, как выгляжу сама. Парень сказал, что я красивая. Конечно, я ему не поверила. В зеркало было страшно смотреть. Увидеть там чужое лицо, не узнать саму себя.