— Ну, ты и загнул. Ты где такого нахватался?

— Да было дело! Одному бизнесмену разрабатывал программу для схемы по вычислению условий получения прибыли на торговых площадках. Так вот там, тоже за основу был взят принцип золотого сечения. Ну и пришлось почитать немного по теме, да и так интересно стало. Оказывается, что это условие золотого сечения сохраняется и применяется повсеместно в природе: у животных и растений, даже у человека; в живописи и в экономике и даже в космосе.

На это Бочка только кивнул.

Прошло около часа. Мы закончили делать расчистку помещения и принялись брать образцы материалов для анализа. Каково же было наше удивление, когда мы не смогли снять даже малую толику краски, что была на стенах. Что мы только не пробовали: и зубило с молотком, и перфоратор, и отбойник, но складывалось, такое впечатление, что стена была сделана из материала даже покрепче чем кевларовая броня. Слава Богу, что получилось взять хоть образцы кварца и непонятного металла. Мы уже собрались сделать перерыв и вылезть наверх к базе, когда я решил проверить, как сохранились снимки на моем фотоаппарате.

Моему разочарованию не было предела — все снимки стен с изображениями смотрелись на фотографиях сплошными размытыми цветными кляксами, ни одного четкого рисунка или узора. Причем, что самое странное снимки кварцевых плит были четкими и различимыми. Я сделал еще пару снимков стен, но результат был такой же.

Бочка мне сказал, чтоб я выкинул свою мыльницу, и что здесь не обойтись без профессиональной аппаратуры.

Может Бочка и был прав, но что-то мне подсказывало, что все не так просто. Я не стал рассказывать другу о своем нехорошем предчувствии и о том, что потерял здесь сознания довольно необыкновенным способом. А то бы он сразу побежал со всеми делиться своими «чумовыми» приключениями, привирая «в три короба». В том числе оповестил бы и своих родителей, и наша экспедиция закончилась бы, так и не начавшись — родители у Валеры в плане безопасности, были очень щепетильны и строги.

Бочка был поздним и единственным ребенком в семье. Поэтому родители тряслись над ним даже после того, как он стал жить отдельно.

— «Сиди дома целее будешь». — Говорили они своему сыну.

Бочка в протест такой сильной опеки делал все наперекор родным. Экстрим спорт, прыжки с парашюта (и без него), занятия боксом и всевозможными боевыми искусствами — вот основной свободный досуг моего друга. Как он любил говорить — «Для усиления его природных данных». Все возможные спортзалы, секции, кружки физической подготовки и единоборства посещались моим другом с самого девства и постоянно. Родители Бочки сначала возмущались и препятствовали ему, но потом смерились с увлечением сына и начали всячески потакать ему в стремлении постичь высоты спорта, но под их жесткой и непреклонной опекой. Может именно поэтому Бочка так любил археологические походы — подальше от родителей.

Казалось бы, вот она проторенная дорожка к успеху в жизни — спорт. Но Валера не хотел добиваться в спортивных науках особых успехов. Наверное, опять назло родителям. К тому же, у него была такая специфическая особенность характера — разгадав и поняв суть дисциплины, или азы темы он добивался минимума и терял всякий интерес, не стараясь достичь новых высот или поставить новый спортивный рекорд. Так прозанимавшись в какой-нибудь секции или кружке несколько лет, добившись каких-то результатов и поняв принцип основ, он терял всякий интерес и уходил из спортзала. Тренера за ним бегали толпами, уговаривали его и его родителей продолжать заниматься. Но в этом плане Валера был непоколебим, а родители были рады, что их сын оставался жив и здоров, а остальное их мало волновало. Учился Бочка средненько. В школе был хорошистом, а спустится на тройки, не давала ему, лишь его гордость и пятерки по физкультуре.

Прошел еще один день нашего пребывания на полуострове. Вечером за чашечкой чая, мы с Бочкой сели обсудить дальнейшие действия с обнаруженным помещением.

— Арсен, у меня к тебе будет предложение, я знаю, что мы и так сорвали небывалый куш. Но что-то мне подсказывает, что мы открыли только, маленькую вершину огромного айсберга.

— Поясните, сэр?

— Ну, помнишь, ты сам сказал. Что видно, как кварцевые плиты с металлом уходят дальше под стену. А это значит, что где-то, должны быть другие помещения. Ведь куда-то они должны идти?

— То есть, ты предлагаешь покопаться еще?! — Сказала я с возмущением, так как я вспомнил, сколько мы мучились, чтоб раскопать эту пирамиду.

— Не совсем! Я предлагаю провести разведку, как с этой находкой, только зная, что нам искать мы сможем сделать более точный первый подъем грунта.

— А, что! Неплохая идея, — подыграл я своему другу. — Я внесу дополнительные параметры в наш чудо агрегат. И мы даже сможем составить приблизительную картину расположения помещений. Только, конечно, там, где есть металл.

А чудо агрегатом у нас была аппаратура под жутким кодовым названием «Голдзилла». Название это чудо техники получило, за свои возможности зондирования почвы на большую глубину и с возможностью определения места залегания металлов под грунтом в основном ориентируясь на поиск золота. Поэтому ее так и назвали. Хотя я Бочке всегда говорил, что она получила свое название не за возможности по поиску золота, а за свою цену. Отдать нам за нее пришлось кругленькую сумму в два миллиона рублей. Это было еще по дешевке. Вы спросите — Как же так: существует такое уникально оборудование, и никто о нем не знает и не применяет кроме двух «недоархеологов»? А все дело в том, что это уникальная разработка аналог в мире, которой, нет. Мне просто несказанно повезло, наткнуться на нее в архивах моего страшно секретного места работы.