– Ну раз вы меня нанимаете, а Мария Васильевна только по дому хозяйничала, значит, за Герцем кто-то другой смотрел? Он где?

– Герц его съел, а косточки мы под альпийской горкой зарыли!

Увидев, как на миг глаза девчонки изумленно распахнулись, я едва сдержал смех. Что ж за чучело такое?! Только что предупредил, чтоб свела к минимуму попытки общения, а ей хоть бы хны.

– Ой! – она испуганно прикусила губы, вспомнив, что обещала сдерживать свою речевую деятельность при мне. – Шутки у вас!

– Хорошо. Это шутка. Но если не прекратишь меня доставать, то будешь точно под альпийской горкой. Отвечаю на вопрос. Петр, садовник и нянь Герца, решил с ним по бревну пробежаться. Упал. Очнулся. Гипс.

И тут же поймал себя на мысли, что сам нарушаю субординацию. Я очень демократичный человек, но не с теми, кто на меня работает. А тут две шутки за одну минуту.

– И я уже некоторое время жду чай и бутерброд.

– Простите, сейчас все будет.

Она метнулась к мойке, помыла руки, за что получила от меня мысленный лайк, и осмотрелась. Увидела микроволновку. Достала из холодильника бекон, сыр, критично осмотрела листья салата. Нерешительно взяла в руки майонез.

Я отвернулся, предоставив девчонке свободу действий, и уткнулся в ноут.

– Пожалуйста, - услышал над ухом, а мой нос уловил аромат, от которого буквально потекли слюнки. Как она угадала и без лишних вопросов?! Соленые огурчики поверх бекона и расплавленного ломтика сыра. С майонезом и салатом.

Дома Ланка бы закатила глаза при виде такого ужаса. «Медленное самоубийство» - она называла все, что я любил. Но здесь мою нежную совесть никто не будет грызть.

И я остался доволен смышленостью девчонки. Однако тут же расставил точки над «i». Для себя и для нее.

– Чашка должна стоять за тарелкой. Ручкой ко мне.

– Хорошо, будет, - кротко ответила она и шумно сглотнула. И тут же испугалась.
– Можно мы с Герцем гулять пойдем?!

Она ж голодная, как тузик бездомный! Черт. Вот я попал! По определению, кухня – столовая были только для меня и гостей. Марья Васильевна приезжала с утра, справлялась с делами и уезжала. Петр жил в домике для работников и там же готовил себе и Герцу.

Новую няньку я туда не могу отправить - еды там нет, да непригодно для девчонки. И ночевать она одна побоится – Герц спит на медвежьей шкуре в гостиной.

Но не есть же с ней за одним столом?! Слава Богу, дипломат во мне не совсем умер!

– Вон термос. Сделай себе кофе или чай, бутерброды. Герцу в ящике сверху возьми лакомства и идите гулять. Здесь недалеко озеро. Будешь бросать мячик, пока ему не надоест. Потом дашь поощрение. А я пока поработаю. В тишине. – Многозначительно добавил, чтоб еще раз подчеркнуть свою нелюбовь к ненужным разговорам.

Она благодарно улыбнулась, а у меня в душе неожиданно будто солнечные зайчики запрыгали. Стало как-то до смешного уютно и тепло.

Однако ненадолго. Минутный позитив сменился, образно говоря, тем еще головняком.

И первый «сюрприз» прилетел от няньки. Едва они вернулись домой и набегавшийся Герц растянулся на своем любимом месте, в распахнутое окно влетел воробей, бестолковый камикадзе. Естественно, Герц в один прыжок достал бедолагу, однако не размолол челюстями, а только придавил, с интересом скашивая глаза на добычу.

И естественно, захотел похвастаться перед хозяином и уронил птичку у моих ног. Очумевший от счастья воробей попытался спастись бегством, то есть отпрыгнуть, а мой пес, с удивлением взглянув на меня, тут же придавил его лапой.

– Герц, фу!
– ринулась на помощь пернатому нянька. Однако проснувшийся инстинкт охотника был сильнее голоса понравившейся девчонки. И он снова схватил за крыло воробья.

– Арсений! Прикажите, чтоб он отпустил! Он меня не слушается!
– взвизгнула защитница.

– Это его добыча, - пожал я плечами, с интересом наблюдая за заинтересованной физиономией собаки.

– Это жестоко! Ну как вы можете?! Он же его задушит! Это же не мячик, с которым можно играть! Он живой! – девчонка всхлипнула и ринулась отбирать воробья у Герца. Чему собственно тот был не особо рад. Он рыкнул, и я даже испугался.

– Герц! – мне пришлось повысить голос. Однако пес не понимал, что он делает не так, и продолжал мотать головой из стороны в сторону, забавляясь трепыхающейся птицей.

– Герц, миленький! Отдай! Ты же не убийца! – со слезами на глазах девчонка умоляла раззадоренного охотой пса. И больше того. Она потихоньку разжимала его пасть, несмотря на предупреждающее рычание.

Пришлось применить власть.

– Герц! Фу! Ко мне!

Глядя, что называется, исподлобья, доберман неохотно подошел. Я протянул руку.