Итак, начинается четвертая… Как всегда, перелистала предыдущую. Многие записи кажутся мне пустыми, мелкими, ненужными. Когда-нибудь, когда повзрослею, буду, наверное, смеяться над ними. Но уже привыкла записывать все подробно — теперь не остановиться. Иногда и времени как будто нет, а все равно тянет к дневнику. Все-таки потом интересно будет просмотреть свои тетради, оглянуться на собственную жизнь…

Была Мила. Вместе готовили уроки на завтра. Заниматься с ней трудновато: она все старается заучивать.

Мила все прислушивалась, не придет ли Даниил. Мне её даже стало жалко.

Сегодня отдала рассказ Венедикту Петровичу, хотя, когда закончила, мне моя писанина уже не очень понравилась. Отдала ему в школе — официально.

Если все заседания нашего клуба будут проходить так же, как вчерашнее, я готова заседать хоть каждый день. Председательствовал В.П. Старцев. Мы так договорились: кто ведет основной рассказ, тот и председательствует.

Тема была: «О некоторых загадках в истории человечества». Я знала, что это связано с книгой Венедикта Петровича и статьей Горбовского, но не подозревала, что будет так интересно. (О книге дядя Веня не сказал ни слова. Мы с Даниилом только переглядывались, но, конечно, тоже промолчали.)

Вначале дядя Веня говорил о нашем клубе. Он сказал, что Человек — вообще искатель, в этом его сущность. Искать надо, рассуждал он, прежде всего себя, чтобы полнее раскрыть свои способности, свои возможности и отдать их обществу. Потом он говорил о неисчерпаемости мира, о счастье познания. Я невольно вспомнила горьковское: «Человек — это звучит гордо!» — так созвучно было это мыслям, которые высказал Венедикт Петрович.

О чем шла речь, конечно, не пересказать. Со следующего заседания, решила, буду во время докладов всё записывать в специальную тетрадь. Но коротко речь шла вот о чём.

Самое удивительное и самое загадочное существо на нашей планете — человек. Ученые, по сути, только-только начали прикасаться к тайнам человеческого мышления, к загадкам наследственности. До сих пор неизвестны важные детали происхождения человека. В истории цивилизации тоже множество неразгаданного.

Вот, например, Атлантида, о которой так много противоречивых толков. Оказывается, целый ряд свидетельств историков древности, современных геологов и археологов указывает на то, что в Атлантическом океане была какая-то большая суша, которая исчезла 12–14 тысяч лет назад. В это время на Земле произошла некая страшная катастрофа. В преданиях и мифах народов земного шара сохранились упоминания о великом бедствии, о потопе, землетрясениях, резких изменениях не только на Земле, но и в небе. Венедикт Петрович привел несколько гипотез. Меня особенно поразила одна.

Катастрофа, по этой гипотезе, была вызвана Луной. Именно тогда она попала в поле притяжения нашей планеты, Земля даже отдалилась от Солнца и замедлила свой бег вокруг него. Это небывалое явление подтверждается не только математическими расчетами (они говорят о возможности такого), но и древними календарями и некоторыми отрывочными фактами в преданиях народов.

Венедикт Петрович, как и Горбовский, предполагает, что до катастрофы у человечества был довольно высокий уровень развития. Но разрушились все города, многие селения были начисто сметены с лица земли, часть суши ушла под воду, а другая, наоборот, взметнулась неприступными горами. В некоторых древних хрониках этот период прямо называется «уничтожением человечества».

Однако оно выжило, выстояло, вновь поднялось! И вот что интересно и до сих пор не разгадано. Видимо, оставшиеся в живых просвещенные люди хранили осколки знаний, передавали их из поколения в поколение, учили собратьев искусству обработки металлов и камня. Об этом, в частности, говорят бронзовые изделия, остатки древних городов и культовых сооружении. Например, где-то в Индии есть храм, крыша которого, поднятая на 75 метров, состоит из каменной плиты весом в две тысячи тонн! Древние майя точно, до долей секунды, знали периоды обращения некоторых планет и звезд. Ведь для того, чтобы сеять хлеб, вести хозяйство, такая точность вовсе не нужна. И как добиться такой точности?

Для этого нужны знания почти такие же, как у современных астрономов. Очень точными астрономическими и математическими данными владели и египтяне.

Некоторые древние ученые, ссылаясь на какие-то ещё более древние источники, указывают, что подобные катастрофы случались не один раз. Венедикт Петрович, в свою очередь, указал на цикличность оледенения Земли. Единого мнения ученых на этот счет нет.

Венедикт Петрович приводил множество примеров. Мы сидели разинув рты. Очень интересно рассказывал он о последних археологических находках в Африке и Азии. Высокоразвитые цивилизации там существовали задолго до древнеегипетской… Свои предположения В.П. не выдавал за истину. Он как бы размышлял вслух, высказывал своё мнение и приводил аргументы «за» и «против». Истина придёт позднее, сказал он, когда накопится достаточно фактов. Но задумываться об этом, искать ответы на бесчисленные вопросы пора, давно пора.

Вообще человечество, считает В.П., ещё не заинтересовалось собой по-настоящему. Всё ему некогда, оно тратит свои усилия на борьбу с природой и социальным злом, и масса энергии и средств уходит на войны. Когда победит коммунизм, наука и техника пойдут в наступление и на разгадку тайн человеческой истории. Вот, например, если бы деньги, которые сейчас тратятся на военные цели, израсходовать на решение проблемы Атлантиды — она была бы уже решена.

Если бы дожить до этого!..

Заседание у нас затянулось. Венедикта Петровича буквально затормошили и назадавали сотни вопросов.

Даниил обещал принести мне книгу об Атлантиде. Так недолго и археологией увлечься. А что! Очень интересно.

Появилась в школе Валя Любина. Бледная, похудевшая. Я спросила, что с ней; говорит, болела. Почки, говорит. Что-то не очень разговорчивая.

Второй день сижу дома, гриппую. Вчера температурила. Сегодня вполне могла бы идти в школу, да не пустила мама. Золото!

Под столом ворочается Машка. Все порядочные черепахи продолжают спячку, а моя, не знаю почему, выползла из своего зимнего убежища и, ещё сонная, совсем вялая, шебаршит по комнате…

Во вторник путешествовала в медицинский — договариваться насчет беседы о телепатии. Вот уж не думала, что и туда надо пропуск. Или взамен белый халат. Пыталась провести «воспитательную работу» с вахтершей; она меня чуть не вытурила. Спасибо, подвернулся Вадим. Отвел меня в комитет комсомола. Противная деталь: когда мы с ним шли по коридору, группа белохалатных девчат у окна захихикала вслед, а какая-то из них сказала:

— Не надо, девочки, смеяться. Это не просто новое, а новое серьёзное увлечение.

Они зашушукались…

Два парня в комитете комсомола расспросили меня о нашем клубе; один побежал куда-то и скоро привел лысенького, в очках преподавателя психологии. Тот принялся тоже расспрашивать и сказал, что идея нашего клуба ему нравится.

— Только, — сказал он, — не говорите, милая, такой чепухи: передача мыслей на расстояние. Мысль передать невозможно ни на какое расстояние. Передается информация о ней. Вот мы с вами беседуем, но я передаю не свои мысли, а лишь словесную информацию о них.

Он чуть не закатил мне лекцию. Ну, это неважно, главное — обещал у нас быть.

А Вадим куда-то исчез…

Странно, что папа к нашему «Искателю» относится «не очень». Он говорит, что все это, конечно, интересно и полезно, но однобоко. В том смысле, что мы всё берем и берем от общества, а об отдаче не думаем.

Спрашиваю:

— А что конкретно ты предлагаешь?

— А я не знаю, — говорит он и начинает злиться. — Думайте, думайте сами своим комсомольским разумом.

Потом предложил одну штуку. Идея вот в чём. Для старшеклассников летом надо создавать туристско-трудовые лагеря. Малыши летом отдыхают на дачах, пионеры — в пионерских лагерях, а «великовозрастные лоботрясы» (это, значит, мы) бездельничают. Надо, говорит папа, сводить «лоботрясов» в небольшие, человек по двадцать, отряды и давать им самостоятельные деловые задания: заготовлять грибы и ягоды, кедровые орехи, сено, веточный корм и всё такое. Снабдить отряд палатками, выдать сухарей, консервов — и живите в лесу, отдыхайте, но и дело делайте.

Идея, по-моему, хорошая, я за неё обеими руками, но самим нам такое дело, пожалуй, не поднять. И потом, это летом. А сейчас, зимой?

— Тоже что-нибудь придумать можно, — говорит папа. — Для этого надо одно: чувствовать себя комсомольцем, бойцом…

Даниил занес книгу Н.Ф. Жирова «Атлантида», получил от меня мат и убежал. Он с Сашей записался в дружинники.

Рассказала ребятам о папиной идее. О папе, конечно, не говорила, сказала: «Вот один человек предлагает…» Ребятам в общем-то понравилось. Надо бы поговорить об этом в райкоме комсомола, у меня там есть знакомые…

Спорили о комсомольской форме. Кто-то вспомнил о знаменитых юнгштурмовках — вот и заспорили: стали бы мы, нынешние комсомольцы, носить форму своих отцов и матерей? Лично я стала бы. Правда, её надо сделать поизящнее.

После уроков была у Милы. Раньше я у неё не бывала. Они с мамой живут вдвоём. Маленькая чистая комната. Всё очень скромно. Отец от них ушёл. Мила о нём говорит плохо, но, по-моему, неискренне: она тоскует о нём. Это страшно — остаться без отца, когда он жив.

Мила просила поговорить с Даниилом, выяснить, как он к ней относится. Я не сказала, что уже говорила, и теперь не знаю, как быть. На её месте я бы не стала навязываться. Надо же всё-таки думать о своей гордости.

Мы кончали делать уроки, когда пришла её мама. Она работает где-то в отделе кадров. Суховатая и, должно быть, строгая женщина. Мила её побаивается.