– Вот вы где… – ледяной, пробирающий до мурашек голос раздался сзади. Фабий… Черт! Как же вовремя и не вовремя одновременно! Раст резко вздрогнул, отпустил меня и развернулся, закрывая спиной. Окончательно оклематься помогла следующая фраза.

– Ладно братец. Он всегда был неразборчивым и не пропускал ни одной девки. Но ты… строила из себя недотрогу. А на деле… Как и все прыгнула в постель домина.

Допустим, еще не прыгнула. Но наш вид, подозреваю, был впечатляюще однозначным. Не знаю, как мы выглядели со стороны, но я раньше занималась любовью с гораздо меньшим пылом, чем сейчас целовалась. Опыт у меня был так себе. Я и невинность потеряла чисто из любопытства, а не по большой любви. Все мои знакомые избавились от нее еще в школе, а я аж до второго курса дотянула. Иногда было приятно, иногда не очень. С последним бойфрендом Сашкой мне даже удалось испытать оргазм. Хотя… после поцелуя с Растусом я начала сомневаться в том, что это был именно он.

– Иди к себе, – произнес Фабий холодно, – а я потолкую с братом.

Мне было плевать на его приказы, я сама хотела сбежать отсюда так далеко, как только возможно. Вспышка страсти вымотала до донышка, я доползла до спальни почти на четвереньках, ведь нужно было еще смыть с себя морскую соль. Зато спала как убитая, даже обычные в последнее время кошмары не мучили.

Утром еще раз обдумала произошедшее. Неужели, влюбилась? Нет, не может быть. Этот легкомысленный балбес просто единственный в доме человек, кто видит во мне личность, а не инкубатор. А то, что домин впечатляюще красив, харизматичен, обаятелен, так это и ежу понятно.

Я всегда считала себя рациональной и сдержанной, вчерашний всплеск меня реально испугал. Инстинкты? Да бросьте! Я не подвержена ничему приземленному, всегда могла обосновать и разложить по полочкам любую эмоцию. И даже хвасталась девчонкам, что низменные чувства – зависть, ревность, страсть ниже моего достоинства. Пока сама не ощутила эту самую страсть. Умные мамины советы, установки, десятки прочитанных книг полетели к чертям. В тот момент не было ни одной мысли в голове, лишь оглушающий грохот сердца, мучительная ломка и вывернутая наизнанку логика.

Страсть она как петарда, неизвестно куда полетит и где взорвется. Отключает мозги, превращает человека в животное, следующее своим инстинктам, точнее одному единственному – спариться с таким же безбашенным существом, соединиться, продолжить род. Это не любовь, это намного хуже. Любовь, по крайней мере, можно понять и объяснить. Общие интересы, уважение друг к другу, внимание, нежность, забота. Страсть же перечеркивает крест-накрест логику и рассудительность, это безумие, сумасшествие, полная неспособность думать и планировать.

Сейчас мне она не то, что противопоказана, но и губительна.

– Раст, ты сегодня же покидаешь остров, – за завтраком объявил Фабий. Я постаралась не вздрогнуть, не погрузиться в отчаяние оттого, что остаюсь одна в этой роскошной тюрьме. – Это не обсуждается. Отец срочно вызывает тебя в Рим.

Младший промолчал, но скрип зубов я услышала отчетливо, хоть и была далеко. Весь завтрак я чувствовала напряжение Растуса, тот был сжат как пружина. Сидел за столом с окаменевшими мышцами и неподвижным лицом, лишенным всяких эмоций, что на него абсолютно не похоже. Казалось, сдерживается изо всех сил.

– А тебя, – Фабий повернулся в мою сторону, – сразу после завтрака приглашаю на небольшую экскурсию. Очень полезную для понятия ситуации, в которой ты оказалась.

Я тоже ничего не ответила. Зачем? От моего возражения или согласия ничего не зависит. Фабий выглядел так зловеще, что спорить с ним было себе дороже, да и бесполезно. Вон даже младший не решается, куда мне? А интересно, о чем же они разговаривали вчера, после того как я ушла? Неужели у Фабий смог приструнить и брата?

Экскурсия оказалась в подвал. Фабий привел меня в хозяйское крыло, а потом мы спустились вниз. Здесь был точно такой же широкий коридор и много комнат. Я даже не предполагала, что под домом есть еще один, полная копия такого же размера. Фабий толкнул обитую железом дверь и кивком пригласил меня внутрь.

«Это конец!» – мелькнула паническая мысль. Я оглядела большое квадратное помещение без окон, в центре которого стояло что-то наподобие гинекологического кресла с множеством ответвлений, а у стен металлические шкафы с незнакомым оборудованием.

Мне стало так страшно, что застучали зубы.

– Зачем вы это мне показываете? – голос позорно сел.

– Затем, чтобы ты сделала правильные выводы, и приняла верное решение, – ответил Фабий. – Иначе тебя ждет это.

Умом я понимала, что домин просто пугает меня, ничего серьезного он пока делать не собирается, но вид паукообразного монстра с раскинутыми в стороны лапками-манипуляторами вызывал инстинктивный ужас. Как любой нормальный человек больницы я ненавидела. Те разы, когда я лежала в стационаре, были связаны с операциями на глазах. А ведь, Растус прав, иммунитет у меня отличный. Раньше я об этом не задумывалась, а сейчас вспомнила, что болела очень редко. Сезонные простуды проходили мимо, я никогда не пропускала школу, не отпрашивалась в универе, даже обидно.

– А как же договор, регистрация в Ассоциации? Как я помню, его должны завизировать с двух сторон? – цеплялась за призрачную надежду я.

Фабий фальшиво улыбнулся, прошел вперед и открыл один из шкафов, являя моему взору ряды упакованных в прозрачные контейнеры странных пугающих устройств. Взял один, распахнул крышку, вынимая, по-видимому, расширитель, я была не сильна в оборудовании и гинеколога посещала раз в год для профилактики.

Ему удалось меня испугать до колик в животе.