Здесь же ждал и едва ли не родной для всех хэтчбек Сирени. Под конец она так дала по тормозам, что нас бросило вперёд, а машину повезло юзом по дороге. Нас развернуло на бетоне, и мы едва не перевернулись, но в конечном итоге благополучно остановились.

— Ну что, сукины вы дети, ещё кто-нибудь что-нибудь хочет мне сказать? — окинула она нас строгим взглядом.

— Классно водишь, — выдавил я улыбку. — Я бы сказал, что мужики, все мне известные, нервно курят в сторонке по сравнению с твоей ездой.

Сирень улыбнулась.

— Ты добавь, что у тебя друзей с машиной нет, — усмехнулся Алекс, и её улыбка мгновенно поблекла.

— Вот же ты, Али… Взял и расстроил её, — вздохнул я. — И всё же, Сирень, я уверен, что ты дашь прикурить большинству мужчин за рулём.

С этими словами, кряхтя, как столетний старик, я выполз из машины. Уже когда я почти вылез, услышал голос Сирени.

— Вот! Слышал, щенок?!

Прохладный чистый воздух бодрил. Казалось, что я ещё никогда не чувствовал себя настолько живым. Просто удивительно, как мотивирует жить проходящая рядом с тобой смерть. Я не буду врать, что в тот момент передо мной пронеслась вся жизнь перед глазами или я подумал, что умираю. Ничего подобного, я в тот момент даже не задумывался об этом.

Просто именно сейчас на меня наваливается всё понимание того, насколько я был близок получить свою пулю. Близок к собственной смерти.

Вдохнул полной грудью, чувствуя, что вдыхать всё же больно, и начал раздеваться. Хотелось посмотреть, на что похожа моя грудь.

— Я же говорил, бронники пригодятся, — вышел из машины Малу.

— И ты был прав, за что я говорю тебе спасибо, — кивнул я, снимая пуховик, а вслед за ним и бронежилет. Потом кофта, футболка и…

— Хм… ну не так уж и плохо, — оглядел мою заплывшую жиром грудь Малу. — Синяки синяками, но вроде как и всё. Кажись, тебя ещё и жир спас от более плачевных последствий. Кстати, слушай, Тара, ты не боишься, что скоро тебе лифчик придётся носить?

— У сестёр попрошу, — отмахнулся я, разглядывая свою грудь.

Несколько обычных синяков, словно кто-то бил кулаком в мою грудь. Два так вообще слились в один. Но ни жутких кровоподтёков, ни ощутимого скрежета рёбер, переломанных пулей, ни вмятин или чего-то такого. Обошлось, можно сказать.

— О, стриптиз от Тары, — усмехнулся Алекс, вылазя из машины. — Так чё, может откроем мешок?

— Там может чернила стоят, которые забрызгают её, — посмотрел с сомнением на сумку Малу.

— Если стоят чернила, то стоят в большом чемодане, который должен, по идее, находиться внутри этой сумки, — объяснил я. — Или там внутри ещё одна сумка.

— То есть это просто сумка? — уточнил Алекс.

— Да.

— Окей… — он осторожно открыл сумку, словно ожидал, что в любую секунду она сдетонирует у него в руках. — Да, слушай, внутри ещё одна сумка. Большая брезентовая сумка.

Алекс вытащил на свет зеленоватую сумку из брезента с железным скобами сверху, которые закрывались, как на старых кошельках. Здесь они были опломбированные обычной бумажкой с росписью.

— Внутри этой, кстати говоря, вполне могут быть чернила, — заметил я. — Так что…

— Так что просто разрежем дно и дело с концом, — пожал Малу плечами и пошёл к хэтчбеку Сирени.

— Захвати мне куртку, пожалуйста, заодно! — крикнул я ему вдогонку. А то на улице декабрь как бы, и мне совсем не тепло вот так стоять.

Мы сделали, как и предложил Малу — разрезали дно сумки. Как выяснилось, чернил внутри всё же не было. Однако, когда мы проверяли пачки денег, то нашли одну фальшивую. С виду она выглядела как все другие. Однако мы тоже не просто так их проверяли. Поэтому, когда Малу раздвинул купюры посередине, увидел, что внутри этой пачки есть полое пространство. Там и лежал маленький маячок. В отличие от фильмов, он не мигал, был без антеннки или чего-то характерного. Обычная пластмассовая коробочка.

— Вот и жучок, — вытащил её Алекс и подкинул в руке. — Что делаем с ним?

— Сломай. Давайте дальше проверять, — кивнул на кучу денег Малу.

Изначально здесь должно было быть шестьдесят пачек. В одной упаковке должно быть по десять тысяч, и в сумме должно было получиться шестьдесят таких пачек. Однако здесь мы насчитали восемьдесят упаковок. Плюс пять оказались фальшивыми.

И глядя на это…

— Так… а сколько это на нос будет, Тара? — поинтересовался Алекс, оглядывая эту кучу денег.

— На нос… эм… ну… — мне требовалось время, чтоб примерно подсчитать, сколько же на каждого здесь выйдет. — Ну доля Стрелы будет двести сорок тысяч.

— Сколько?! — ужаснулась Сирень. — Двести сорок?!

— Да, нам же останется пятьсот шестьдесят тысяч. Разделить на четыре… Сто сорок тысяч каждому, — наконец посчитал я.

— Может урежем долю Стрелы? Он же не знает, что здесь восемьсот, но не шестьсот, — предложила Сирень, оживившись.

— Плохая идея кидать того, кто даёт нам работу, — посмотрел на неё строго Малу. — Да и вообще кидать соучастников.