Я словно не был здесь месяц. Смеющиеся одноклассники, разговаривающие между собой и ни о чём не знающие, беззаботность, спокойствие — у меня возникало ощущение, что я побывал в другом мире. Они не знают, что творится с обратной стороны этого города, а я теперь знал. Чувство было странным, словно вернулся туда, где давно не бывал, хотя я только вчера был на уроках.

Здесь было слишком светло и беззаботно…

— Что, от вчерашнего не можешь отойти, да? — толкнул меня в бок Алекс.

— Дело не в этом. Я даже не спал сегодня. Так что кошмары меня не мучали.

— А чего тогда такой грустный?

— Просто… устал.

Не стал ему ничего объяснять. А как объяснить, что я сейчас смотрю на свой класс, школу, где даже намёка нет ни на что такое, и потом вспоминаю сегодняшнюю ночь, где грязные заводы, взломы сейфов и… те фото. Я словно смотрю на два разных мира. Или…

Или, правильнее будет сказать, смотрю на красивую постановку, а потом вижу все эти декорации изнутри, где красивые виды с обратной стороны грубо сцеплены между собой, все в подпорках и пыли. Снаружи и внутри.

Я знаю, что привыкну к этому, но первое впечатление точно буду помнить до конца своих дней.

Действительно, два мира — этот, светлый класс и беззаботность, и тот — тёмные улицы, насилие, смерть.

— Кстати, Руд, тебя сегодня Малу хотел видеть.

— Чего ему нужно? — спросил я, не глядя.

— Говорит, что надо тебе кое-что показать.

— Что бывает с предателями?

— Да нет, — усмехнулся Алекс. — Что бывает с предателями, ты и сам вчера видел. Скорее, просто научить тебе кое-чему.

Методом исключения это или водить машину, или держать в руках оружие. Больше меня, в принципе, и нечему обучать.

— Окей, — пожал я плечами. — Надо, так надо.

— Вот и отлично. Кстати, Изуми видишь? — кивнул он на одну из девушек.

Она стояла среди четырёх своих подруг, образовав своеобразную группку, и о чём-то весело общалась с другими. Всё, что я о ней знал — жизнерадостная, немного шебутная, весёлая, любит поговорить. Хорошая, как человек, девушка.

— Ну и?

— Она стриптизёрша.

— Э?

Кажется, этого Алекс и добивался. Я вновь посмотрел на неё, однако уже другим взглядом, пытаясь представить её себе голой. А ведь даже и не скажешь. Я бы предположил, что она после уроков сидит дома с плюшевым зайчиком и делает уроки или же занимается спортом. Но стриптиз…

— А тебе откуда знать?

— Я однажды видел её там. Более того, она танцевала мне, — а потом заговорчески наклонился ко мне и прошептал. — Абсолютно голой. Правда, попросила никому не рассказывать, чтоб к ней толпы одноклассников не повалили.

— А мне ты рассказал, — посмотрел я на него осуждающе.

— Так мы же друзья.

Она была самой старшей в классе, так как позже поступила в школу. И когда остальным семнадцать, — а я самый младший, мне шестнадцать, — ей было уже восемнадцать. Совершеннолетняя, другими словами.

— Просто теперь ты её видеть будешь иначе.

— И зачем?

— Просто, — пожал он плечами. — Ведь прикольно же, до этого она была обычной милой одноклассницей, девушкой, которая хорошо учится и о которой даже не подумаешь такого. А теперь ты знаешь, что она стриптизёрша, и смотришь на неё другим взглядом.

Алекс, сам того не зная, сейчас только что описал мои чувства. Видишь всё под другим углом.

Что за человек…

Позже, после уроков, я поехал к Малу домой. Вернее, в дом, где мы всегда встречались.

Там он меня ждал с небольшой сумкой.

— О, пришёл, — он пожал мне руку, когда открыл дверь. — Ну чо, по коням тогда. Сирень, ты где там?!

— Сейчас! — раздался её голос откуда-то из коридора.

— Опять срёт, — пробормотал он. — Вечно срёт, сколько же в ней говна.

— А почему её зовут Сирень? — поинтересовался я.

Малу оскалился.

— На первом деле со мной она так перепугалась и ей так живот от волнения скрутило, что пердела всю дорогу. Дышать было нечем. Но так как засерей называть её не хотел, чтоб не обижать, решил немного сгладить и назвать Сиренью. Она до сих пор думает, что это из-за её прекрасного запаха.

— Да ты настоящее чудовище, — восхитился я.

— Спасибо, — после чего повернул голову к коридору. — Сирень, харе срать! Поехали!