– Выгляни в окно,-- подсказал Егорушкин.-- Людей видишь?

– Понято!-- С транслятором в руке Кошкин прошлепал к окну и отогнул занавеску.-- Людей вижу. И женщины есть. Симпатичные. Вы бы мне курева прислали, я же за ним пошел...

– Подожди ты с куревом,-- шептал Егорушкин сквозь века.-- Прислушайся к их речи -- какие слова они говорят?

Кошкин прислушался. У стены, меж кустарников, сражались деревянными мечами два мальчика. Вот один из них споткнулся, упал, и другой тут же наступил ему на руку и приставил к груди оружие. "Вэ виктис!"-- радостно воскликнул он.

Кошкин, как мог, повторил слова мальчика в транслятор.

– Все правильно!-- обрадовался Егорушкин.-- Латынь! В Древнеримском государстве ты, Кошкин! Нажимай зеленую кнопку. Век уточним позднее. Связь заканчиваю...-- Голос Егорушкина зазвучал слабее.-- Следующий сеанс -- на закате. Мы тебя вызовем. Постарайся уединиться и нажми синюю кнопку. Другие пока не трогай.

– Про курево не забудьте,-- заторопился Кошкин.-- Хотя бы пачку "Беломора". И спички!..

– Транслятор береги...

– И на работу сообщите, а то прогул поставят...

– Спрячь его... Держись, Серега! Наблюдай... Не болтай лишнего. Ты наша... на рожон не...

Кошкин хотел заверить, что выполнит, так сказать, задание Центра -- не подведет, но голос Егорушкина угас и транслятор смолк.

"Вот ведь оно как,-- растроганно подумал Кошкин, разглядывая коробочку с множеством мелких, утопленных вровень с корпусом кнопочек.-- Не забыли, волнуются. Как, дескать, ты там, Серега?.."

Как ему и предписывалось, Кошкин надавил зеленую кнопку и тут же ощутил некоторую перемену в окружающем мире. Что-то изменилось. И как показалось ему -- на улице. Кошкин крадучись подошел к окну и с удивлением обнаружил, что понимает разговор мальчиков, фехтовавших недавно у стены. Ну да! Они говорят, что пора заканчивать гимнастические упражнения и идти умываться. Более того, Кошкин почувствовал, что тоже может сказать им что-нибудь на их языке. "Здравствуйте,-- например.-- Как поживаете?" или: "Сегодня хорошая погода".

Вот она, наша техника! А кое-кто не верил.

Кошкин быстренько оделся и засунул транслятор в носок, но тут же перепрятал его в плавки -- так ему показалось надежней.

Думая о чудесном приборе, Кошкин испытал соблазн понажимать на свой страх и риск другие кнопочки, кроме синей и зеленой, назначение которых было теперь понятно ему, но после колебаний он решил оставить устройство в покое. "Егорушкин недаром отличником был -- рассудил он.-- Сказал -- не трогать, значит, надо слушаться".

С транслятором Кошкин почувствовал себя увереннее. Шутка ли, все понимаешь и ответить можешь. Он бодро прошелся по своей спальне и решил, что как всякий разведчик,-- а именно в этом качестве он ощущал себя ныне,-- он будет больше слушать и меньше говорить. Пожалуй, вначале он вообще ничего не будет говорить по-латыни, держа в тайне свое превращение. Но потом, когда разберется в политической обстановке, даст им звону. Быть может, ему пришлют пулемет и ящик с патронами, и тогда он поможет восстанию Спартака, например. Не зря же его сюда прислали...

Через час с небольшим после своего пробуждения Кошкин, выбритый цирюльником, аккуратно причесанный, с красиво обрезанными ногтями и намытый в ванне, сидел за столом с хозяином дома, неспешно, с достоинством завтракал и предвкушал, как отвиснет у этого холеного мужчины челюсть, когда он услышит от своего гостя что-нибудь вроде: "Вы проиграли, сударь! Ваша карта бита! Я -- Кошкин!"

Рабовладелец, отослав слуг, потчевал Кошкина легким холодным вином, ароматным мясом, терпкими и удивительно сладкими травами, приятно улыбался при этом, и Кошкин, с вежливым поклоном принимая от хозяина очередное блюдо, восторженно восклицал: "0-ля-ля!", скрывая обретенную им способность изъясняться на латыни.

– Отведайте жареных пиявок.-- Хозяин протянул Кошкину золотое блюдо.-Прошу вас!

– Что? Пиявки?..-- брякнул Кошкин по-латыни, к черту разрушая всю свою конспирацию.-- Бр-р-р...-- Он передернул плечами и заметил испуг на лице хозяина.

– Кто вы?-- шепотом спросил тот, и массивное блюдо звякнулось из его рук на стол.-- Вы из Рима? От нашего императора, отца отечества и э-э... освободителя Цезаря?

Кошкин забегал глазами, хмыкнул, почесал нос и, понимая, что таиться дальше нет смысла, окончательно перешел на латынь:

– Вас, если не ошибаюсь, зовут Марий?

– Вы не ошибаетесь.

– Не путайтесь, любезнейший. Будем считать, что я -- из другого государства. Или даже другого мира. Меня зовут Сергей Кошкин.

– Сергей Кошкин,-- коряво, но с готовностью повторил мужчина и встрепенулся, намереваясь подняться.

– Сидите, сидите, сейчас вы все поймете...

Объяснение вышло путаное, с множеством недомолвок, что и неудивительно, учитывая положение Кошкина.

Марий жестами призывал своего гостя говорить тише и беспрестанно озирался. Несколько раз он прикладывал ладони к вискам и встряхивал головой, словно пытаясь избавиться от наваждения.