Весь коньяк мы так и не допили.

На второй бутылке Донат Всеволодович в «Орёл» на извозчике укатил. По причине сна Ильи Ильича. Со мной вдвоем пить он не пожелал. Ну, его дело.

Глава 47 На Дальний Восток

День у меня выдался — мама не горюй.

Новости, одна за другой, как горох из прохудившегося мешка на голову сыпались. Свинцовыми гирьками.

Про происхождение моих зверьков…

Про то, что в Москве их не пристроить…

Про Порт-Артур…

Оказалось, это ещё не всё.

Илью Ильича я растолкал и домой на извозчике отвёз. Не в антикварном же магазине ему спать. До дверей старого человека проводил, супруге с рук на руки сдал. Ничего про Порт-Артур ей говорить не стал. Илья Ильич проспится — сам сообщит. Пусть ещё ночь у неё спокойной будет. Без переживаний за сына. Владимира Ильича.

Утомился я сегодня. Ну, плюс ещё и алкоголь…

Без закуски.

Пешком в госпиталь решил не идти. Далековато. Ещё и сегодня к ночи подмораживало.

Когда к госпитальным корпусам подъехал — там все на ушах стоят. Через головы мечутся. Снуют туда-сюда, суетятся.

— Иван, ты где пропал?

Один из соучеников моих с заполошным видом бежал куда-то, чуть с ног меня не сшиб.

— Законно отдыхал… Право имею…

— Имеешь, имеешь… Потеряли все тебя.

Что меня терять? Вот он — я. Жив-здоров, в полном комплекте. Ну, пьян немного… Да, ладно, сильно… Но, на ногах стою твёрдо.

— Нас на Дальний Восток отправляют. Слышал уже про Порт-Артур?

— Слышал… Как не слышать.

Стоп. Отправляют. На Дальний Восток. Мы же только-только учиться начали? Не готовы ещё к военно-медицинской деятельности.

Я за рукав шинели выдавшего мне новость схватил.

— Стой! Куда отправляют? Зачем?

— Куда-куда… На театр военных действий. Так было сказано.

Сказал и убежал. Я остался. В некотором обалдении.

Вот это поворот событий! На Дальний Восток. Не получилось у меня от войны отвертеться. Не сработала схема земского фельдшера.

Глядь, а соученик-то мой обратно возвращается. С узлом каким-то таким немаленьким. Зелёным. Даже на вид тяжелым.

— Вань, чего, встал-то. Пошли давай. Сказал же — потеряли тебя, ищут…

Обогнул меня, столбом стоявшего, и в двери госпиталя скрылся.

Так, идти надо. Коли ищут… Самому найтись.

Попадет ещё сейчас за пьяное состояние моего организма…

Не попало. Не до меня начальству было.

Я бочком-бочком среди всех наших затесался, близко к господам докторам не подходил, в сторону дышал.

Вовремя вернулся, как оказалось. Отбываем мы на вокзал чуть ли не через час.

Со зверьками-то что делать? Придётся с собой брать… Не дело, это, конечно, но другого варианта у меня просто нет. Поедут они в моем вещевом мешке по просторам Российской империи путешествовать.

На вокзал будущих ротных фельдшеров погнали пешком. Не велики баре.

На ходу я товарищей поспрашивал, что дальше с нашей учебой будет.

Оказалось — доучивать нас предполагается прямо на фронте. Не время сейчас в столице нам оставаться. В действующей армии от нас больше пользы будет. Это так объявили, пока меня не было…

А, заночевал бы я на Арбате? Гадать не надо — в дезертиры бы попал. Этого только мне не хватало. И так, не жизнь у меня здесь, а сплошные приключения.

— Подтянись! Шире шаг!

Агафон Агафонович впереди нас идёт, время от времени поторапливает.

Голос у него не больно весёлый. Со злинкой какой-то даже. Наверное, все его жизненные планы сегодня враз поломались.

На вокзале мы долго не задержались. Практически сразу в нормальные товарные вагоны проследовали. В народе их ещё теплушками называют.

Агафон Агафонович нас разместил и в офицерский вагон ушёл, не с нами же ему ютиться. Не по чину это будет.

Разместились мы вольготно. Нормальный товарный вагон на сорок солдатиков рассчитан или на восемь лошадей. С нами лошадей не было.

В вагоне чугунная печка имелась и запас дров. Я спать что-то перехотел и вызвался подежурить, в роли добровольного истопника выступить. Народ на двух ярусные нары завалился, а я на скамеечке перед печкой разместился.

Сидел и на огонь смотрел. Про жизнь свою думал.