Но Сергея понесло.

– ... осколок? Да я оперируюсь, пожалуйста... Я абсолютно здоровый человек...

– Ладно, пусть выговорится,- махнул рукой полковник.

И Сергей заговорил спокойнее, хотя и на том же градусе возбуждения;

– ... Я в училище... есть же у человека чувство, зачем он родился... вот тут, в руках у меня машина... а вместо неба меня швырнуло в подземелье... камень над головой... Ну, думал, если выживу... Выжил война, не до летной учебы, воевал, куда бросали...

Неожиданно Сергей сник, умолк, опустил голову. Члены комиссии с сочувствием смотрели на него.

– Все понимаем, друг,- сказал полковник,- но права нам такого не дано... Получишь документы в канцелярии. Все. Давайте следующего.

Выйдя из академии, Сергей остановился, не зная, не понимая, куда ему идти. Он стоял подавленный, в нерешительности, его обтекали прохожие.

Из здания академии вышел летчик, капитан, и, увидев Сергея, бросился к нему:

– Серега! Неужто ты?.. И почему такой мрачный? Сергей с удивлением взглянул на него и вдруг, узнав, улыбнулся.

– Андрей...

Друзья обнялись. Потом стали разглядывать друг друга, и только тут Сергей заметил на груди Андрея звездочку Героя над тремя рядами орденов и медалей.

– Елки-палки... ты вон, оказывается...

– А я про тебя во всех летных соединениях справлялся... Что же, в пехоте воевал? Как так?

– А вот так, брат, получилось, такая везуха. И сейчас выставили, к экзаменам не допустили...

– Быть не может!

– Медики проклятые!.. Я и скис.

– С ума сойти! Помнишь, твой первый вылет? Пойдем, брат, все же отметим встречу.

– Пойдем, К Маше бы надо... Она знает, как я этого боялся...

– Маша?

– Да, Маша, жена.

– Вон как... Ну, пойдем, потом заглянем к тебе, познакомишь.

И они "заглянули".

Поддерживая друг друга и героически пытаясь держаться ровно, друзья ввалились к Маше, которая испуганно отскочила от окна.

– Маша, - сказал Сергей, - все... эти... клистирные трубки, как Чапай говорил...

Он произносил слова с трудом, повалился на стул, опустил голову на руки. Андрей протянул Маше огромную лапищу.

– Мы из одной летной школы с Сережкой... Андрей меня зовут... Мы чуть-чуть отметили, может быть, немного заметно...

– Заметно, заметно... Я тут чуть с ума не сошла от беспокойства. Не допустили Сережу?

– Не допустили, гады... Он лучшим курсантом был в школе... природный летчик...

Опустив голову, Сергей сидел за кухонным столиком - единственной фундаментальной вещью в их комнатенке, освещенной тусклой лампочкой, свисавшей из-под потолка.

– Что делать...
– говорил Андрей.
– Хорошо бы Сергею поступить в Автодорожный. Я ему говорил, да он сейчас слушать не хочет. А у меня там ректор свояк. Да и без того Сережке все права.'

Сергей вдруг выпрямился и ударил кулаком по столешнице.

– Не буду! Не хочу!
– закричал и замотал головой.
– Ничего не хочу... ничего не буду... ничего не буду... ничего не буду...

– Переживает...
– сказал Андрей.

Маша подошла к Сергею, обняла, погладила по щеке, потом показала палец.

Сергей перестал мотать головой и уставился на палец, с недоумением посмотрел на Машу, снова на палец, ничего не понимая. Затем в глазах его мелькнула искорка воспоминания, и, вспомнив наконец все, жалко улыбнулся и захватил Машин палец своим указательным.

– Ой! Сломаешь!- засмеялась она.

ДЕКАБРЬ СОРОК ШЕСТОГО

Сергей проснулся оттого, что Маша вскрикивала во сне.

Он встал, включил свет. Тусклая лампочка зажглась под потолком, осветив крохотную комнатку, две койки, кухонный столик у окна, книжную полочку и бельевую корзинку, в которой спал ребенок. Маша стонала, хватаясь за горло.

– Проснись, Машенька, проснись, Катю разбудишь.

Маша проснулась и лежала испуганная, широко раскрыв глаза.

– Опять катакомбы?..- сказал Сергей. Наконец Маша проснулась окончательно.

– Просто удивительно, - сказала она, - сколько всего было с тех пор, а снится все то же. Опять душат нас газами...

– Все потому, что ты думаешь об Аджимушкае... Забыть, забыть надо...

– Есть хочешь?- спросила Маша.

– Нет.

– Неправда. Буханку оставь, а там хлеба кусочек в газете. И повидло.

– Только с тобой вместе.

– Ну, давай. И поправь шинель - ребенок простудится.

Сергей подтянул сползающую шинель, которой была укрыта девочка в корзине, и взял с подоконника кусочек хлеба, завернутый в газетную бумагу. Стакан с остатками повидла пришлось отдирать ножом - он примерз к ледяной корке, покрывшей оконное стекло.