Всего в Пулково было арестовано более 30 человек. Многие из них, в том числе и обладатель «волчьих клыков», директор обсерватории Герасимович были расстреляны.

Показательно, что в этой же статье Тер-Оганезов не только заклеймил репрессированных пулковцев, но еще и заложил всех тех, кто пытался смягчить их участь:

«… любопытно отметить, что до сих пор еще неизвестно, какой точки зрения придерживается Академия Наук относительно ясного и безоговорочного содержания выводов упомянутой комиссии по обследованию обсерватории. Известно только, что некий проект резолюции по этому вопросу непременным секретарем Академии Н. П. Горбуновым был передан на редактирование председателю комиссии В. Г. Фесенкову, который лично за свой страх и риск его значительно «смягчил», выкинув из него острые формулировки и политические обвинения. Но и в этом политически выхолощенном виде резолюция оказалась «пропавшей грамотой».

«Непременный секретарь Горбунов» – напомню – это тот самый «опасный очкарик», бывший личный секретарь Ленина, под чьим патронажем они с Артемьевым трудились на ниве управления наукой в 1918 году.

Горбунов был арестован через несколько месяцев после выхода статьи, в конце 1937 г., и умер в заключении.

Академик Фесенков, по его признанию, каждый день ждал ареста. Но обошлось – отделался снятием с поста председателя Астрономического совета АН СССР и освобождением от обязанностей директора Государственного астрономического института им. Штернберга.

Вот что тут можно сказать?

И вся печаль проходит,

Когда глядишь на небо –

В трубу или просто в окно,

Но, правда, в это время

Ни дождика ни снега

На улице быть не должно,

Тогда среди несметных

Сокровищ небосвода

Найдется звезда для тебя,

Но только надо, чтобы

Хорошая погода

Была на планете Земля.

Но вот что интересно – сразу же после этого триумфа, этого взлета на вершину могущества, Мироздание невозмутимо и скучно рассчиталось с моим героем.

Вартан Тигранович не учел одного – люди гадов ненавидят искренне, и счеты с ними сводят при первой же возможности. Это и случилось в конце 30-х, когда все просто посыпалось.

Номер «Мироведения», в котором была опубликована статья «За искоренение до конца вредительства на астрономическом фронте» оказался последним в истории журнала – он был слит с журналом «Наука и жизнь».

Упразднение должности главного редакторства оказалось не последней потерей Тер-Оганезова.

Члены Московского отделения ВАГО, которым он руководил, сначала написали кляузу в ЦК, жалуясь на то, что выборы не проводятся уже много лет, а после назначения выборов забаллотировали своего семилетнего председателя, выбрав новым главой все того же Михайлова. Еще раньше ГАФИ, который он «привел в христианский вид» и где получил место заместителя директора, слили с двумя другими институтами, и в новой структуре места ему не нашлось.

В следующем, 1938 году, был ликвидирован Комитета ЦИК по академическим и научным учреждениям, где он работал, а ВАГО, его главное детище, было передано из Наркомпроса в Академию наук СССР, где Тер-Оганезов не имел никакого влияния и где его откровенно не любили.

Эти академики совсем обнаглели – протестовали против присуждения ему без защиты степени кандидата наук и профессорского звания, да не где-нибудь, а на страницах «Правды». Профессора ему в итоге все-таки дали, но скандал был очень обидный. В этом же году фамилия Тер-Оганезова исчезла из списка редакционной коллегии «Астрономического журнала».

Власть и могущество утекли водой сквозь пальцы.

Он был всего лишь мелким бесом, а злая удача все время забрасывала его на высокие кресла, удержаться на которых у него не было шансов. И все, что ему оставалось – только горько скулить, поздравляя Морозова с награждением орденом Трудового Красного Знамени:

В эту минуту я сожалею о том, что благодаря проискам наших врагов, еще не понесших наказание, не существует «Мироведение», бывшее столь близким Вашему сердцу.

Впрочем, дьявольское везение не покинуло моего героя.

В отличие от многих других, его не тронули, он сравнительно спокойно пережил тридцатые, правда, потеряв к концу десятилетия практически все свои должности.

Войну провел в Ташкенте, попытался по старой памяти пришить дело директору Ташкентской обсерватории Щеглову, но за своих вступился президент Академии наук Узбекистана Ташмухамед Ниязович Кары-Ниязов и без труда отбил атаку, обидно щелкнув по носу.

Никто его больше не боялся и никто его не уважал. В 1955 году прошел второй съезд ВАГО, где Тер-Оганезов не был никуда избран, ему не дали даже мало-мальской должности. Потерял он свое место и в редакции Бюллетеня ВАГО.

В конечном итоге все, что у него осталось – это преподавание в Московском геолого-разведочном институте им. Орджоникидзе, образовавшемся после разделения Московской горной академии на шесть вузов.

В 1962 году, в возрасте 72 лет, он умер. Его критики-биографы любят подчеркивать, что ни одно из многочисленных советских астрономических изданий не опубликовало некролога.