— Все на холм! — закричал я, указывая в сторону возвышенности. Там коннице будет сложнее выкашивать наши ряды, но и это не панацея.

Командующие полков приводили приказ в действие. Мы активно сдвигались в сторону рельефных неровностей, а я лихорадочно бегал глазами по своим бойцам, оценивая их количество.

Мало. Чертовски мало.

И тут яркая вспышка бело-голубого света озарила пространство вокруг. Словно кто-то включил несколько футбольных прожекторов. Я прикрыл глаза предплечьем и сощурился. После глубокой темноты сложно привыкать к свету. От нежданно-негаданного всполоха на дыбы повставали кони, а варги прикрывали лапами глаза. Оставшиеся этруссы недовольно ревели и пятились от источника.

— Рик! Это амулет! Слышишь? Твой амулет! — кричала сквозь общий гомон Алариэль, потряхивая меня за плечо. Я не понимал, о чем она? А потом как понял! Ну конечно же!

— Он чувствует тебя! Своего истинного хозяина! — продолжала тараторит девушка мне в ухо.

К этому моменту, глаза достаточно привыкли, чтобы разглядеть человека, отчаянно пытающегося замотать амулет в кусок ткани. Я его узнал, сразу. Даже в костюме рядового бойца.

— В укрытие! — напомнил я приказ замершей на месте пехоте. Конницу теперь видно, но на открытом пространстве бороться с ними — чистая смерть. Воины побежали дальше, а я ткнул варга в бока, направляя поводья в сторону Авал’атара. Его нельзя потерять из виду. Хотя мой камешек не позволит этому случиться.

— Даэрон, брат. Если что, ты остаешься за главного. Не дай им победить.

Он молчаливо кивнул, хмуря густые брови.

— Что ты делаешь?! — крикнула Эли. — Тебя же убьют! Посмотри сколько их!

— Плевать! Его я прикончу скорее! Уходи с остальными! — прокричал ей через плечо, плотно прижимаясь к холке разогнавшегося варга.

— Ух! Упертый! — долетело до моих ушей. Я обернулся и увидел, что женщина скачет за мной. Хмыкнул про себя: кто бы говорил об упрямстве.

Останавливаться и разворачивать ее времени не было. Но почему-то я был уверен, что отец не занесет меч над головой собственной дочери. Хотя…

Мой маневр удался.

Когда я подошел к лжеимператору на достаточное расстояние, за мной замкнулось кольцо из конницы. Большая часть кавалерии перетянула свое внимание на мою скромную персону и теперь у моих людей шанс добраться до холмов увеличился в разы. Всадники отрезали от меня Алариэль, оставляя ее за широким поясом, непрерывно скачущим по кругу.

Живым мне отсюда не выбраться. К бабке не ходи. Но хотя бы отомщу за смерть отца и свергну проклятого узурпатора. Оставляя поток пламенных речей на потом, которого может и не быть, я соскочил с волка и бросился к Авал’атару.

Ничего.

Завис на месте, словно у меня отняли контроль над телом. Не могу пошевелить ни ногой, ни рукой. А «император» стянул с себя шлем и самодовольно ухмыльнулся.

— Твои фокусы впечатляют. Но я все равно переиграл тебя, мальчик. Неужели ты думал, что я выйду на поле сражения без прикрытия?

В подтверждение его слов в круг вошло двое высоких мужчин. Не гончие, но, очевидно, высококлассные боевые маги.

— Верните мне волю, и я уделаю вас троих.

Авал’атар рассмеялся.

— Хорошая попытка взять меня на слабо. Но знаешь что, мальчик? Я слишком люблю власть, чтобы рисковать ею. Подведите его ко мне. Хочу получить то же удовольствие, какое я получил, когда убивал твоего отца.

Меня ошпарило волной гнева. Я изо всех сил сопротивлялся магии, но метр за метром приближался к своему противнику. Не так я представлял расправу с врагом и месть за отца. Сплоховал. Не просчитал. Не обдумал. Повелся на эмоции.

С другой стороны, спас своих людей. Если у Даэрона получится выиграть эту войну, значит моя смерть будет ненапрасной. Эти внутренние угрызения совести продлились буквально несколько секунд, а потом я ощутил, как воля ко мне возвращается. Ноги двигаются не потому что им велит вон тот маг, а потому что я сам их передвигаю. И чем ближе к сопернику, тем больше силы копилось в моем теле.

Я метнул взгляд к одному магу, а затем к другому. Может, кто-то из них на моей стороне? Нет, не похоже. Они с самозабвенным призрением глядят на меня, мысленно выпотрошив уже несколько раз. Эли? Вряд ли бы у нее хватило сил на такое свершение после долгих сражений.

Тогда… что?

Взгляд упал на амулет, с моим приближением пульсирующий все быстрее и ярче. Я щурился от голубого света и вдруг понял: это он. Символ императорской власти Аваллона снова помогает мне, как тогда в битве у Рэйна.

Боги даруют мне шанс.

— Я слышал о твоей связи с моей дочерью, — брезгливо приподнял он губу. — Мне претит даже сама мысль, что она путается с таким выродком.

— Что ж, с этим ничего не поделать. Когда я верну себе трон, она станет править вместе со мной.

Злость исказила его лицо. Он уткнул клинок в яремную впадину на моей шее и провернул его в одну, а потом в другую сторону, как бы ковыряя дыру.

— Править вам суждено только в ином мире. После битвы я казню ее, как безродную изменницу, и наконец избавляюсь от этого никчемного обоза, — он наклонился ко мне и прошептал на ухо.