Ее сообщение и наш телефонный звонок вывели меня из себя. Я сказал ей, что дам ей немного времени, но только потому, что у меня были дела с моей сестрой. Она только сошла с трапа самолета, и я хотел, чтобы Кайл был в порядке. Потом я собирался отправиться к ней домой, чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит.

Возле дома Нади припаркована машина Кайла, и когда я паркуюсь, она как красная тряпка для меня. Ему абсолютно нечего здесь делать, и если он в этом доме, то только для того, чтобы навредить моей Наде. Подбегая к входной двери, я вижу, что она частично приоткрыта. Я нажимаю на дверь до конца, а затем по моей спине пробегают мурашки, когда я слышу крик Нади.

— Надя! — кричу я, метаясь по дому и пытаясь понять, откуда доносится шум. Звук чего-то ломающегося доносится слева, и я бегу в том направлении.

— Надя!

Я снова зову ее по имени как раз перед тем, как ворваться в деревянные двери.

Перед собой я вижу, как Кайл согнулся пополам и, схватившись за промежность, изрыгает череду ругательств. Надя вскидывает голову, и когда ее взгляд встречается с моим, она несется прямо на меня. Как только она прыгает в мои объятия, я ловлю ее и надежно держу в своих объятиях.

— Все в порядке, маленький цветочек. Я держу тебя.

— Слава богу, ты здесь, — говорит она, утыкаясь лицом мне в шею.

— Ты сука, я предупреждал тебя. Я собираюсь рассказать всем, что вы двое трахаетесь, — стонет Кайл, и он все еще не может стоять прямо.

— Ты ударила его коленом по яйцам?

Надя поднимает на меня глаза и, прикусив нижнюю губу, кивает.

— Умница.

Я целую ее в макушку, медленно ставя на ноги, а затем перемещаю ее позади себя.

— Мне кажется, она сломала мой член! — вскрикивает Кайл.

— Тогда она явно оказала человечеству неоценимую услугу, — говорю я, подходя к нему и наклоняясь, чтобы схватить Кайла за лицо и впиться пальцами в его щеки. — Если ты еще когда-нибудь дотронешься до нее, я лично оторву тебе его. Ты меня понимаешь?

— Я расскажу, — скулит Кайл, как маленький пятилетний ребенок.

— Валяй. Мне наплевать, кто знает, что Надя моя, и я люблю ее. Пока мы здесь болтаем, она уже беременна моим ребенком, так что чем скорее все узнают, что ее забрали в семью, тем лучше.

Глаза Кайла расширяются, и я отпускаю его лицо. Он отступает на шаг и, наконец, выпрямляется.

— Твои родители здесь, оба. Твоя мама хочет, чтобы ты встретился с ними в её отеле, если только Надя не захочет вызвать полицию.

Когда я оглядываюсь назад, я вижу шокированное выражение на её лице, прежде чем она быстро качает головой.

— Нет, никаких копов. Я просто хочу уйти.

— Ты слышал её, а теперь убирайся на хуй.

Кайл бормочет что-то похожее на “мудак”, прежде чем протиснуться мимо меня и выбежать на улицу. Я иду за ним, чтобы убедиться, что он сел в свою машину и уехал, а когда он уезжает, я отправляюсь на поиски Нади. Она все еще в комнате, в которой я ее нашел до этого, должно быть, это какой-то кабинет.

— Где твоя семья? Разве их нет дома?

— Ты любишь меня? — спрашивает она с ноткой надежды в голосе.

— Что? — Я в замешательстве смахиваю остатки слез с её щек. — Конечно, я люблю тебя, Надя. Почему еще я хотел бы, чтобы ты стала моей женой?

— Женой?

На ее глазах выступают новые слезы, и я больше не могу этого выносить.

— Иди сюда. — Я беру Надю на руки и несу в спальню, целуя её полные, мягкие губы.

После долгого молчания я смотрю ей в глаза и убеждаюсь, что с ней все в порядке.

— Лучше?

— Намного.

Она вздыхает и смотрит на меня снизу вверх.

— А как насчет Кайла? Он знает о нас. Что, если он расскажет на твоей работе или попытается разрушить мою семью?

— Цветочек. — Я убираю волосы с ее лица и снова целую ее. — Если твоя семья любит тебя так, как я знаю, что они любят, тогда все, чего они захотят, – это чтобы кто-то заботился о тебе и обеспечил тебе то, чего ты желаешь от всего своего чистого сердца. Это именно то, чем я планирую заниматься вечно. — Надя собирается задать еще один вопрос, но я останавливаю ее. — И моя компания может закрыть свои двери сегодня, и у меня все еще будет достаточно денег, чтобы прожить десять жизней. Если у моих сотрудников какие-то проблемы с кандидатурой женщины, которую я люблю, тогда они могут убираться к чертовой матери.

— Ты действительно любишь меня?

Когда она говорит это на этот раз, это звучит более уверенно.

— Каждой частичкой моей души. Ты моя, Надя, и теперь, когда ты, вероятно, носишь моего ребенка у себя во чреве, я желаю надеть тебе кольцо на палец.

— Я тоже люблю тебя, Уолш, — говорит она, прежде чем мы снова начинаем целоваться.

Я так поглощен вкусом ее губ, что не слышу шагов позади нас.

— Эм, Надя? Кто этот мужчина, так беззаветно облизывающий твое лицо.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ