Поезд подошёл строго по расписанию. Я ждал на платформе там, где по моим расчётам должен был остановиться вагон, который Коля указал в сообщении. Так и получилось: последний раз скрипнув тормозами, состав замер, а я оказался точно напротив двери, за стеклом которой уже было видно недовольное лицо проводницы. Улыбнувшись, я сделал шаг в сторону.

Коля вышел одним из последних. Он был в полевой форме, с большим тактическим рюкзаком за плечами. Однако, это не помешало ему крепко стиснуть меня в объятиях.

— Ох как поздоровел-то на казённых харчах! — Заметил я, пытаясь глубоким вдохом расправить пережатые рёбра.

— А ты совсем головастиком стал! — осклабился Коля, — ну что? Веди, друг! У меня ещё целые сутки увольнительной. Москва ждёт!

Я улыбнулся, и мы пошли к выходу из вокзала. Коля по привычке направился было по указателю в метро, но я удержал его, взяв за локоть.

— Нам туда, — сказал я, кивнув на значок парковки.

Коля посмотрел на меня с удивлением.

— Тачку одолжил что ли? — спросил он недоверчиво.

— Зачем одолжил? На моей поедем.

— О как!

Несмотря на то, что экономика восстанавливалась впечатляющими темпами, личное авто всё ещё считалось роскошью, даже в таком большом городе, как Москва. И ещё полгода назад я едва ли мог на него претендовать. Но недавно появилась новая программа, одобренная Революционным Советом, по сути, заново запустившая рынок автокредитования, и я со своей стипендией отличника и военными выплатами смог позволить себе новенький двенадцатый «Москвич».

— Жизнь не стоит на месте, — подмигнул я.

Мы выехали на Щелковское шоссе и двинулись в сторону центра. По МКАДУ до Сколково, где располагался кампус факультета прикладной физики, было бы быстрее — но я специально хотел показать другу столицу. Перемен было много, и все — позитивные. Большая стройка медленно отступала из центра, оставляя чистые, благоустроенные кварталы. Там, где это было возможно, архитекторы старались сохранить и восстановить историческую застройку. Город действительно становился похож на то место, где я когда-то рос — но теперь это сходство больше не причиняло былой боли.

— Подкинешь до гостишки? — попросил Коля, — хоть вещи брошу, да душ приму.

— Зачем до гостишки? — улыбнулся я, — моей комнаты тебе мало будет? С администрацией договорился. Там нормально. Один на кровати, другой на диване. После располаги так вообще роскошь!

Коля недоверчиво посмотрел на меня. Потом хмыкнул и сказал:

— Живут же студенты!

— Да уж не бедствуем!

Свернув с Щёлковского шоссе, я поехал по набережной Яузы. Коля с восторгом глядел по сторонам, периодически цокая языком.

— Как добрался-то? — спросил я.

— Да в норме, — кивнул он, — вагон новый. Без приключений.

— В Москву надолго?

— Не могу сказать, — Коля сделал виноватое лицо и пожал плечами.

— Секретность?

— Да нет, руководство пока определиться не может, хочет ли меня.

— А куда ты нацелился-то? Ты ж так и не рассказал.

— Ну, тут и правда секретность, — улыбнулся он, — о таких вещах по телефону не принято.

— Ну? — произнёс я, изображая нетерпение.

— Охранная гвардия, — Коля снова широко улыбнулся, наблюдая за моей реакцией.

— Ох и нифига себе!

— Как-то так.

— А ты, я слышал, на космическую программу подался? — спросил Коля.

— Есть такое дело.

— Круто, — он кивнул головой.

— Сам не думал?

— Думал, но нет. Сотни лет внутри астероида? Да ну нафиг. Понимаешь, та жизнь — она всё равно вечной не будет. Сама Вселенная не вечна. Поэтому разница только в продолжительности да качестве. А какое качество жизни у первопроходцев может быть? А ну как движок сломается в полёте? Или система навигационная сбоить начнёт? Что делать?

— Ну… определённые риски есть, — признался я.

— А я семью хочу нормальную. Детей. Прожить достойно то, что мне полагается.

— И поэтому ты пошёл в ОГ? — улыбнулся я.

Коля всплеснул руками, но промолчал.

Охранная Гвардия была сформирована как личная охрана Хромова, по образцу существовавшего до Революции ФСО. Туда отбирали лучших из лучших, и полномочия у этой организации были, практически, неограниченными. И это было оправдано: личность лидера была слишком важна для будущего страны, да и для всего мира — он ведь первым вступил в схватку с гвардиями Вечных. В других странах гражданские войны начались уже после первых успехов его отрядов на родине. Хромов стал символом, знаменем человеческого возрождения, на практике доказав, что обычные люди могут побеждать в схватках с якобы всемогущим искусственным разумом.