«Отдал тебе все силы, чтобы ты не погибла. Принял удар на себя. А сам… сам погиб».

Эти слова звучат у меня в ушах еще долго после того, как девушки уходят.

«Отдал тебе свои силы, при этом сам остался без сил и…».

Может ли такое быть?

Я метаюсь по комнате, словно загнанный зверь.

Да, возможно, он отдал какую-то часть сил мне. Ладно, много сил, но он не мог сам при этом… он не мог, не мог!

Демид слишком самоуверенный, слишком наглый для того, чтобы сделать это… и все же…

Некстати вспоминается его вопрос, чтобы я хотела для себя в будущем. И я тогда ответила, что хотела бы, чтобы все вернулось обратно. Чтобы я спокойно училась, жила как обычная студентка и никто бы меня не доставал. Особенно он. Он сказал мне тогда, в своей обычной спокойно-безразличной манере, что, очень может быть, мое желание осуществится.

Но он же не имел в виду…

Он подарил мне машину, отдал ключи от квартиры.

Но он же не думал, что я смогу жить там одна, без него?

На следующее утро, промаявшись без сна всю ночь, я вызываю такси и еду в особняк Демида.

Мне открывает мама Демида и сразу же пропускает внутрь.

— Здравствуй, Ульяна, — говорит она и я киваю в ответ.

— Здравствуйте…

— Лючия фон… для тебя просто Лючия, — представляется женщина, тепло улыбается мне и пропускает в дом.

— Демид не возвращался? — спрашиваю я, едва вхожу.

— Нет, качает она головой, — мы сами очень ждем.

Женщина выглядит значительно лучше, чем в нашу первую встречу, но все равно темные круги под глазами у нее не исчезли.

— Самое главное, чтобы он не попал туда, где были мы.

— А где были вы?

— Там, откуда нет возврата. Я не знаю, как тебе объяснить. Это не смерть. Но и не жизнь. Ты можешь мыслить, думать, у тебя есть память. Но у тебя нет тела. Ты не можешь говорить или что-то сделать. Твое сознание словно окутано мягким вакуумом. Это мучительно. День за днем, минута за минутой… постепенно твое сознание стирает воспоминания, например, как у Кейти. Она сейчас словно младенец, ничего не помнит, все познает заново.

— Вы думаете, Демид мог попасть туда?

— Я не знаю. Но если и так, то он не сможет вернуться.

— Он сильный, он сможет вернуться отовсюду!

— Может и смог бы, если бы не отдал все силы тебе!

Лейла появляется за спиной неожиданно и снова набрасывается на меня с обвинениями.

— Я не просила его это делать! — говорю я.

— Ага, не просила. А сколько ты нервов ему потрепала? Притворялась скромной безразличной овцой, а сама так его окрутила, что он ни о чем думать не мог. На все был готов для тебя. А ты только и делала, что воротила нос!

— Лейла, не надо так с Ульяной, благодаря ей мы все здесь, — встает на мою защиту Лючия.

— Да, мам. Но ты просто не знаешь, как она себя вела! Как он только и делал, что спасал ее задницу, а ей было насрать.

И снова поворачивается ко мне.

— Если бы они схватили тебя раньше, если бы Демид не вмешивался все время, представляю, как бы ты с ними справилась. Нет, ты бы, словно собачонка на цепи, бегала и снова выполняла любые их поручения, лишь бы они тебя не убили. Или, что более вероятно, уже давно бы была мертва! Это несправедливо, что он согласился умереть ради такой, как ты!

— Он не умер! — цежу я.

— Да? И где же он тогда?

— Я не знаю, но не смей говорить, что он умер!

— А то что? Спалишь меня своей силой? Кто-то же должен тебе это сказать. Сказать, что ты сука и тварь!

— Лейла, — повышает голос Лючия, а я и правда выставляю руку вперед.

— Еще слово и я точно что-нибудь тебе подпалю! — взрываюсь я, — потому что не намерена терпеть оскорбления от тебя. Я, по крайней мере, защищалась все это время, как могла, а ты… ты совершено целенаправленно и осознанно собиралась меня убить!

Мне сложно контролировать себя и пламя начинает играть на кончиках моих пальцев.

— Ла-ла-ла, — раздается вдруг откуда-то мелодичное, дальше топот ножек и в холл влетает девочка, сестренка Демида.

Я тут же прячу руки за спину и выставляю на лицо улыбку.

Малышка подбегает к маме Демида, и та подхватывает ее на руки.

— Не ругайтесь, девочки, — говорит она, — это не решит проблему. Лучше пойдемте пить чай.

— Уже ничего не решит проблему, — ворчит Лейла, но уже не громко, себе под нос.