Салея сдвинула брови.

Слова?

К чему Лесу лишние слова, клятвы, молитвы… сила рванулась через нее так, что на миг потемнело в глазах. Таня подхватила подругу, не давая упасть…

— Лея! Осторожно…

Салея кивнула. Посмотрела вперед…

— Да. Вот так все правильно.

— Ой, — тихо сказала Таня. — Это…

— Да.

Ровно на тех же местах, где стояли парни, теперь высились три дерева. Три дуба. Молодые такие, зелененькие…

Таня где стояла, там и села.

Вот это — да!

Такого она никак не ожидала. Да и как тут подготовишься… ладно — исцеление. Ладно — лес. Ладно еще, когда Салея пропадает с глаз долой, и вроде как в другом мире… это почему-то не воспринималось так остро. А когда она просто рукой повела, и вместо трех парней — три дуба?

Это — как!?

Это полный шок.

Впрочем, долго Таня в нем не пробыла, некогда.

— Гном! Гномушка!

Вот воды-то у нее с собой и не было. А промыть бы сейчас пасть, глаза… как же они ротвейлера потащат… куда за водой бежать… да где здесь колонка или хоть что… хоть бы дождь был и лужи, так сухо же!

Сейчас, маленький, потерпи… секунду…

— Отойди.

Салея командовала так, что Таня сама собой дернулась в сторону. И увидела зеленые всполохи на руках девушки. Они бежали, впитывались в ауру Гнома — и собака успокаивалась. Стихали болезненные красные пятна в районе его головы, вот Гном перестал тереть лапами глаза и нос, вот встал на ноги, слюни, конечно, бегут, но это уже мелочи, это уже такие мелочи…

— Гномушка!!! — обняла его за толстенную шею Таня. — Чудо мое…

— Все в порядке, — кивнула Салея. — Вот сволочи! Он мог бы и ослепнуть…

— Твари, — разозлилась Таня. Посмотрела на три дуба, которые росли поперек улицы, и замолчала. Вот ведь… и решать с ними что-то надо. — Лея, это… это с ними надолго?

Салея прислушалась к себе.

— На любой срок, который я загадаю. Хоть навсегда.

Искушение было громадным. Вот честно — бешеное было искушение. Пусть стоят тут, растут, и никому не мешаются. Их же никто не убивает, верно?

Абсолютно. Жить будут, а что дубами, так меньше вреда принесут. И вообще, привычное состояние. Дубовое такое…

— Я знаю, Олег в семье один.

Салея вздохнула. Она понимала, к чему клонит Таня, да и сама уже успокаивалась.

— Сколько ты предлагаешь?

— Год, — приговорила Таня. — За Гнома надо бы и десять лет, но это много для человека, а год им в самый раз…

Деревья задрожали всеми веточками. Кажется, от ужаса.

Салея качнула головой.

— Надо бы года три. А лучше пять.

— У них родители с ума сойдут.

— Напиши им письмо, что дети живы, здоровы и активно исправляются.

— А их за это время не спилят?

Салея только вздохнула. Она уже успокоилась. Пока полечила собаку, пока помогла Тане, совсем чуть-чуть, незаметно срастив обратно сосуды, да и агрессия ушла. Выплеснулась вовне. Враги уже наказаны, чего их добивать?

— Что ты хочешь с ними сделать?

Таня подумала несколько минут. И принялась излагать. Салея послушала — и кивнула.

— Да пожалуй. Так будет правильно.

И принялась командовать. По Дубовой Короне бежали яркие зеленые всполохи.

Когда девушки уходили из проулка, там все было тихо, чисто и спокойно.

Три дубка своим ходом добрались в расположенный неподалеку парк, и укоренились на окраине. Там их срубить не должны, но на всякий случай Салея еще набросила на них отвод глаз. Пока лбом не врежутся — не увидят, а потом быстро позабудут. Так спокойнее будет. А еще к отводу глаз — пробуждение. Ладно уж. Если их начнут рубить или пилить раньше, чем через год, чары спадут. Смерти соплякам девушки не хотели. Только проучить.

Пусть постоят, подумают, каково это — зависеть от других. А может, и поумнеют немного. Если повезет.

Огласки не боялись ни одна, ни другая. Пусть через год парни хоть в голос кричат, что они дубами в парке простояли. Ага-ага, у нас же такое через раз случается…

А если мстить будут — уже навечно одревеснеют. Накладывать такое заклинание Салея не стала, ни к чему. Но сказать — запросто. И кто проверит? Это же на себе придется…

Не рискнут. Жить им хочется.

Девушки никому об этом не расскажут, даже Людмиле Владимировне. Ни к чему ей волноваться лишний раз. Все правильно?