Выбегаю из своей комнаты, проношусь по коридорам, приподняв полы длинных свободных брюк. Выскакиваю на улицу, попадая под крупные, теплые капли. Они оставляют мокрые пятна на каменных дорожках, попадают за шиворот и щекотно стекают по позвоночнику.

Добегаю до скамейки, а книги нет.

— Ой… — прикрыв рот ладонью, проверяю, может книга упала. Но как? Это же не легкая газета, которую может сдуть ветер.

Книги нигде нет.

Мамочка, что за вечер сегодня такой?!

И добивает меня закончившийся дождь. Не мог он перестать капать раньше, когда я еще не промокла, пытаясь спасти то, чего тут уже не лежит?!

В комнату возвращаюсь совсем растерянная. Сама набираю себе ванну. Оставляю влажную одежду сушиться на вешалках и погружаюсь в воду, прокручивая подушечками пальцев черную драгоценную каплю, застывшую у меня на груди.

В воде сижу, пока она не остыла. Потом долго вожусь с длинными волосами, стараясь их хорошенько прочесать. Выбираю новую ночную сорочку и забираюсь под воздушное, но теплое одеяло. В комнате тепло, меня немного знобит от нервов.

Притаившись, смотрю в одну точку, представляя свое наказание за дерзость. Воспаленный мозг подкидывает такие картинки, от которых становится и жарко, и стыдно, и очень страшно.

Справлюсь ли я с этим мужчиной?

Индира сказала, ему не понравилось со мной. Самира говорила, что подарок говорит об обратном.

— Ммм…!!! — мычу, тукнувшись лбом о подушку.

Я запуталась! Я ничего не понимаю!

Заснуть с зудящими под кожей нервными мурашками никак не выходит. Кручусь, сминая под собой простыню и переползая с подушки на подушку. Кровать уже выглядит так, будто приходил Камиль со своим голодным «монстром» и не церемонился со мной.

Вздрагиваю, когда дверь спальни открывается и комната наполняется запахом сигарет, алкоголя, улицы и его.

А вот и наказание…

Камиль пьян. Это отлично видно в свете ночника. Он что-то держит в руках и пошатываясь смотрит прямо на меня. Я всеми силами делаю вид, что сплю, наблюдая за ним сквозь ресницы.

Хмыкнув, этот гигант дёргает ремень брюк одной рукой. Тихо матерясь, снимает штаны, гремя всем, что есть в карманах. Отложив на подоконник предмет, который принес с собой, расстегивает рубашку.

— Я вижу, что ты не спишь, — усмехается он, роняя и эту часть своего гардероба на пол.

Забирает предмет с подоконника. Идет к моей кровати. Его «монстр» с трудом помещается в темных боксерах, и я жмурюсь сильнее. Сердечко уже бешено колотится, заранее вкачивая в мою кровь адреналин. Внутри все взрывается, когда я понимаю, что именно принес с собой Камиль. Книгу, которую я читала на улице.

Мне приходится подвинуться, чтобы он уместился рядом со мной на кровати. Запах алкоголя становится сильнее. Он смешивается с запахом его тела и легкими, едва уловимыми нотками женских духов. В других обстоятельствах я бы даже не заметила, но сейчас все чувства обострились. Я снова чувствую себя маленькой мышкой, которая очень хочет жить и потому прислушивается, принюхивается, ловит детали, не понимая, что это ей не поможет. Она уже в клетке. Выхода из нее нет.

Камиль дотягивается до ночника. Делает свет чуть ярче. Открывает книгу и листает далеко вперед и зачитывает фрагмент:

* «… И снова, как и прежде, она расстегнула мне ширинку, вынула мой член и положила его себе в рот. Единственное отличие от прежнего заключалось в том, что сама она не раздевалась. Она все время носила платье Кумико. Я попытался пошевелиться, но мне казалось, что мое тело сковано неосязаемыми оковами. Я почувствовал, что становлюсь большим и твердым внутри ее рта.

Я видел, как шевелятся ее накладные ресницы и завитые локоны. Ее браслеты сухо звякнули. Ее длинный и мягкий язык, казалось, обвился вокруг меня. Когда я уже собирался кончить, она вдруг отодвинулась и начала медленно раздевать меня. Она сняла с меня пиджак, галстук, брюки, рубашку, нижнее белье и уложила на кровать. Но свою одежду она не сняла. Она села на кровать, взяла мою руку и сунула ее под платье. На ней не было трусиков. Моя рука ощутила тепло ее влагалища. Оно было глубоким, теплым и очень влажным. Мои пальцы были почти засосаны внутрь.

Затем Крета Кано взобралась на меня и использовала свою руку, чтобы просунуть меня внутрь себя. Как только я вошел в нее, она начала плавно крутить бедрами…»

— Не знал, что ты читаешь такое… — пьяно смеется он, а я сгораю от стыда.

— Только начала, — пищу, стараясь закопаться в одеяло. — Не знала, что там есть такие сцены. Я бы не стала… — звучит жалко и очень тихо. Я даже не уверена, что он слышит.

Слышит…

— Не самая простая книга для юного мозга, — он убирает ее в сторону. — Приятно удивлюсь, если осилишь целиком. Но сейчас не об этом, — тянет с меня одеяло. Становится совсем холодно. — Первую часть фрагмента мы опустим. Давай сразу к концу.

И он снова тянется к книге, видимо, чтобы напомнить, что именно я должна сделать.

— Не надо! — прошу хозяина. — Я поняла…

— Тогда действуй, — устраивается на спине, заводит руки за голову и наблюдает, как я ошарашенно смотрю на его трусы.

Его черная бровь поднимается вверх, словно говоря мне: «Ну! И чего ты смотришь?».

Шумно выдохнув, хватаюсь за широкую резинку боксеров, тяну ее вниз, цепляя за собой уже поднявшийся член Камиля. Он недовольно шипит и помогает мне освободить «монстра» от ткани.