Ну, даже к такому можно привыкнуть.

Жизнь младенца, к тому же недоношенного… мечта *цензура*.

***

К гениальным людям меня точно отнести нельзя.

По непонятной причине я понимал язык людей в «операционной», деда, но не мог понять того, на котором общалась кормилица и её дети, а так же дед с ними.

Однако одно могу сказать точно, этот мир – Земля.

С меньшей долей вероятности, предположительно моей Родиной стала Руссаль, которая в ТВ-сказках упоминается «Русью». Что-то мне это кажется знакомым, но я в этом не уверен.

Кроме того к деду прилетал на каком-то деревянном ящике с креслом седой мужик. Это явно была какая-то магия.

Однако в целом мир казался мне простым.

Огромная рамка с картинками – телевизор. Провод от неё тянулся к стене, так что, по идее, электричеством тут пользовались.

Временами дед говорил по коробке, от которой отходил провод со стаканом. Последнее мой родственник прислонял к уху, а в трубку на коробе говорил сам. Обычно на непонятном мне языке, но иногда на разных, что я узнавал.

Ужасно громкой штукой был пылесос. Им пользовалась кормилица.

Чудовищный рёв!

Кроме того на одежде я заметил молнии и липучки. А кроме того, когда меня вынесли зачем-то на лицу в странной люльке, я отметил, что наступила зима. А около дома деда стоял трактор.

Этот мир преподносил всё больше сюрпризов. Магия меня удивляла, значит, в прошлом я такого не видел.

Однако техника была явно мне одновременно ассоциативно знакомой, но и чем-то чуждой.

Кормили меня из бутылочки. Иногда грудным молоком, когда кормилица не могла прийти, то, похоже, козьим.

Моя люлька стояла в комнате с телевизором. Поначалу дед редко включал этот аппарат. Однако зимой мело всё сильнее, и пожилой человек вечерами стал всё чаще засыпать под изображение и бубнёж этой странной рамки.

– Сегодня состоялся приём нашего Альмахана с генерал-губернатором Северо-Уральской губернии князем Александром Лавинским. Глава государства выслушал отчёт и дал указание о решение проблем… – вещал женский голос.

– Сашка-то вырос. Эх, выскочила бы Ефроська за него, а не за этого Чудору, может и сложилось бы всё иначе, – проворчал дед и что-то выпил, после чего шумно вдохнул или выдохнул воздух.

– На севере Аланской волости Кавказской Губернии удалось закрыть магический прорыв трещины и истребить вырвавшихся чудовищ. Во время операции погибло шесть отважных чудотворцев-героев, которые спасли тысячи жизней. Семьи получат компенсацию…

– Шесть… жаль ребят. Жаль не знаю имён. Да спокойно вам Там будет, – дед снова что-то громко выпил и занюхал солёным огурцом. А потом добавил ещё тише. – Если бы не парнишка, рванул бы на службу. Тут всё равно слишком много мыслей лезет в голову, а настойка ничего не даст. Сорок дней… Ефроська… ну почему, милая?

Отчего-то на душе стало тоскливо за этого мужчину.

***

Когда началась оттепель, а могучий, как оказалось, дед вынес меня в люльке на свежий воздух, я радовался солнышку.

– Аирчик, смотри какая прекрасная погода, – шёл вперёд пожилой мужчина и сюсюкал. Однако лучше бы нёс меня плавно, а не как школьник сменку! Я не заказывал такого аттракциона!

«Аирчик», как я понял, моё прозвище или имя.

Если отбросить уменьшительно-ласкательный суффикс, то я, оказывается, «аир»?

Что это? За что меня так?

Ведь я слушал новости. Там нормальные имена! Сергей, Александр, Денис, Даниил…

Ладно. Там были и необычные для меня: Феофан, Мефодий, Автандил, Еремея, Евпатий…

Однако странные тоже были. При этом носили они необычные титулы – преальмы: Калган Бельский, Сапсан Курский, Василёк Уральский…

В сумме это мне ничего не говорило.

Тем временем меня укачало, и я вырубился.

Очнулся я уже на коленях деда, который с кем-то, кого загораживал козырёк люльки, разговаривал на повышенных тонах.

– Пётр Пётрович, ну поймите, мне нужно подготовить сына к академии, а кто как не Вы сможет вбить в голову Алёшеньке знания? Я оплачу все расходы! – говорил немного заискивающе чужой голос.

– Граф, я уже говорил по телефону Вашему человеку, что теперь я в отставке, как в приказе, так и в академии. Теперь всё моё внимание будет направлено на Аирчика, – ответил дед.

– Если Вы не хотите ехать в Москву или в моё имение, то я могу предложить ту же оплату, но мой оболтус будет у Вас.