Десяток оседланных лошадей были привязаны в тени с краю лужайки. Вооруженные джигиты сидели в кругу посредине. Чанач* с кумысом переходил из рук в руки. Джигиты тихо разговаривали, потягивая прохладный густой кумыс. Они встали, когда Алы выехал на лужайку.

_______________

* Ч а н а ч - бурдюк, мехи из козлиной кожи для айрана или

кумыса.

– Коня угнать быстро, - коротко сказал Алы, спрыгивая на землю и бросая повод одному из джигитов.
– Пить дайте.

Напившись кумыса и отдавая чанач, Алы сказал:

– Здесь ждите. Вернусь скоро, - и быстро пошел прочь.

– Кош, кош*, - закланялись джигиты.

_______________

* К о ш - до свидания, счастливо.

Алы вышел на тропу и пошел опять в сторону Покровского. Теперь он шел не скрываясь, громко стукал палкой по камням и во все горло пел веселую песню.

Солнце спустилось низко к вершинам гор, когда он подошел к ручью.

На камнях сидел Кутан, обхватив голову руками и тихо покачиваясь. Одна нога его стояла в воде, и рваный сапог промок насквозь, но он ничего не замечал.

– Аман*, Кутан!
– весело крикнул Алы, ударяя его по плечу.

_______________

* А м а н - здравствуй.

Кутан вскочил и схватился за винтовку.

– Что сидишь здесь?
– спокойно сказал Алы.

Не обращая внимания на движение Кутана, он лег на камни, чтобы напиться.

Кутан дернул плечом, забрасывая винтовку на спину, и сел снова. Алы напился и встал.

– Ну, что сидишь? Что думаешь, - спросил так же спокойно.

Не глядя на него, Кутан тихо сказал:

– Коня увели у меня. Все обыскал - нет коня...

Алы покачал головой и зачмокал губами:

– Хороший конь был?

– Чужой. Казенный. Отряда конь был. И седло казенное. Где седло возьму? Как отвечать буду теперь?
– крикнул Кутан, сжимая кулаки.

– Плохо, плохо, Кутан, - осторожно заговорил Алы.
– Урус разозлится. Урус сильно сердиться будет. В отряде лошадей мало, лошадь дороже, чем молодой киргиз, для уруса. Урус расстрелять может тебя. А? Как ты думаешь?

Кутан схватил Алы за руку.

– Нет, не расстреляют, - сказал он нерешительно.

– Ну, не расстреляют, тогда хорошо, - спокойно ответил Алы.
– Я ухожу. Кош, Кутан, кош!
– и Алы повернулся и пошел обратно по тропинке.

Через несколько минут Кутан догнал его.

– Подожди, Алы, - заговорил он, задыхаясь.
– Куда идешь? В Кую-Кап идешь?

Алы молча кивнул. Правой рукой он под складками халата сжал рукоятку револьвера.

– Мамушка как живет? Брат, сестра как живет? Скажи, Алы.

Слезы текли по лицу Кутана. Он схватил Алы за плечо.

Алы высвободил плечо.

– Слушай, Кутан, - тихо и медленно сказал он, - идем со мной в Кую-Кап. Старое позабудь. Отцу джигиты нужны. Отец примет хорошо тебя, коня хорошего даст тебе, патронов даст - винтовка ведь есть у тебя. Юрту рядом с моей поставишь. Идем!

Кутан молчал, опустив голову.

– Или вернешься? Урус не похвалит за коня! Урус шашку вынет, и раз и нет Кутана...

Кутан молчал.

– Не хочешь?
– Алы злобно сощурился и плюнул.
– Не джигит - баба ты, Кутан, - сказал он и быстро пошел прочь.

Солнце скрылось за горами. Небо пылало. Черные тени легли на тропинку.

– Я иду, Алы!
– крикнул Кутан и побежал, придерживая винтовку.

6

Командир отряда поехал проверять караулы. Люди, усталые после перехода, спали, он никого не хотел будить и поехал один. Солнце зашло недавно. Наступила южная ночь. Тропинка еле заметно светлела впереди. Деревья, кусты и горы вокруг совершенно тонули во мраке. Иногда из темноты внезапно возникала корявая ветка, низко нависшая над тропинкой, и всадник едва успевал пригнуться. Звезды сверкали в черной глубине неба. Тишину нарушали только журчание бесчисленных ручейков и звонкий стук копыт лошади, осторожно переступавшей по каменистой тропинке.

Командир ехал по направлению к горам. В караул на эту тропу он послал молодого киргиза. Мальчик с бараном. Тот самый, который первым вышел из толпы и записался в отряд. Наверное парень надежный.

Хотя караулы надо бы проверить пораньше. Мало ли что может быть в этих горах проклятых. Как тут пройти, не знаешь, а надо не только пройти, но и драться. Ровное место - там все понятно, море, степь - похоже. Делать что - известно. А тут, черт его знает...

Сбоку блеснул огонь, и оглушительно грянул выстрел. Командир почувствовал удар, будто наткнулся на толстую ветку, и острую боль в груди. Падая с коня, он сильно разбил голову о камни и, кажется, вывихнул руку. Испуганный конь ускакал. Цокот копыт замер вдали. Командир попробовал подняться, но вдруг из горла хлынула кровь. Хрипя и задыхаясь, он упал лицом вниз.