Я принимал только-только спущенный на воду корабль. Конечно, в глубокий рейд он пока не пойдёт — крейсеру ещё предстояли ходовые испытания, учебные стрельбы и вылавливание различных «детских болезней» — не хотелось бы застрять посреди моря из-за сдохшей паровой машины или обнаружить заклинивание автомата требушета или баллисты во время боя. Но это всё было неважно. Я смотрел на МОЙ корабль и не мог наглядеться.

Эти два месяца в школе навигации были тем ещё «удовольствием», и если в инженерной части и силовом агрегате я разобрался буквально слёту (котёл — он и в другом мире котёл, пожалуй, я даже пару идей и улучшений мог попробовать приткнуть), то вот само морское дело шло с известным скрипом. Как ни крути, но два месяца — это чудовищно мало, чтобы обучить кого-либо ориентироваться по звёздам (хотя местные уже могли в компас, но случаи бывают разные, так что это искусство никуда не исчезло), понимать в течениях, розе ветров, принципах эксплуатации судов и ещё чёртовой туче мелочей. Про морской бой я вообще молчу! Спал по 3–4 часа в день, ел только когда получалось перехватить что-то по пути. Настроение как опустилось на второй день на отметку «умри всё живое», так и не поднималось с тех пор ни разу. О, были и разговоры о том, что я — «мальчик с волосатой лапой», парочка не очень умных товарищей даже соизволила сказать мне это в лицо. Что примечательно, как я узнал чуть позже, лапы волосатые были и у них, просто «труба пониже да дым пожиже», а строящийся крейсер вроде как обещали кому-то из них отдать, но вмешался случай и адмиральский сын. На претензию я ответил адекватно моему тогдашнему состоянию и вызвал засранцев на дуэль. Обоих сразу. И слегка порезал — не фатально, кровники в лице их родителей мне не нужны, но лица их перестали быть столь смазливы, да и лечиться от множества колото-резаных ран и переломов им предстояло ещё дооолго. Как и говорил отец, после такого разговоры поутихли.

Но вот всё осталось позади, и я смог подняться на борт, как и положено по традиции — первым. Палуба легко покачивалась под ногами, где-то в глубине корабля едва слышно рокотал силовой агрегат — сердце крейсера.

— Непередаваемые ощущения, не правда ли, капитан? — обратился ко мне седоусый воин с внушающим уважение шрамом через всё лицо — ещё одна небольшая помощь от отца. Опытный старший помощник и адъютант, прикомандированный ко мне из ставки Восточного Флота. Эдакий «усатый нянь», своим добрым личиком способный устроить массовое недержание в какой-нибудь деревеньке.

— Нельзя не согласиться, мистер Тандао. Трудно поверить, что эта мощь вышла из-под рук наших инженеров.

— Но тем не менее это так.

— Что же, значит, нам тем более нужно распорядиться им к вящей славе нашей страны. Личному составу занять предписанные места! Подготовиться к отплытию!

— Агрегат на старт! — стоило занять личному составу «предписанные места», рявкнул в приёмник-матюгальник старпом. — Курс юго-юго запад!

— Поднять якорь, малый вперёд! — крейсер не спеша тронулся из бухты. — Машинное, доклад! — вспомнил я о довольно важном пункте под одобряющий кивок старпома.

— Машинное, норма. Давление котла в зелёной зоне, — так, тут проблем нет, хорошо.

— Расчётам подготовить орудия. Средний вперёд. Поворот на 30 градусов вправо по команде, — ожидание. — Поворот, — многотонная стальная туша легко повернула, выходя на расчётный курс.

— Тренировочные мишени прямо по курсу, — минут через десять уведомил наблюдатель.

— Руль лево на борт. Расчёты правого борта, первая готовность, — «первая готовность» в терминологии морского дела народа Огня означала, что снаряды устанавливались в ложа, но пока что не поджигались. Теперь наступал самый сложный момент — расчёт упреждения, основанный на силе ветра, скорости судна, расстоянии до цели и её типе. Сейчас «уровень сложности» самый простой — на море штиль, цель — кусок скалы с мишенью, как и любой уважающий себя кусок скалы вдалеке от мага земли — совершенно неподвижен и монументален. — Упреждение четыре вверх, один вправо, — на каждой катапульте есть специальные ризки, верхние — расстояние, боковые — разница скоростей. Звучит несложно, но чтобы понять, чего и на сколько смещать, порой требуется ломать голову так, что совсем печально становится. — Готовность два! — штатные маги (на крейсере их восемь, плюс капитан) дружно подожгли снаряды. — Залп! — удар по специальным пусковым педалям, и катапульты отправляют свои гостинцы в цель. Так, почему второй пошёл ниже и с задержкой? Это же было интересно и Тандао.

— Вторая катапульта, доклад.

— Не отрегулированы прицельные ризки, и пусковой механизм работает с задержкой и на восемь десятых силы, — это что ещё за напасть?

— Плохо смазали при сборке, придётся разбирать, чистить, перебирать, смазывать заново и собирать обратно. За полдня справимся, капитан, — подсказал более опытный старпом.

— Спасибо, — киваю воину и возвращаюсь к практике — сегодня нужно ещё прогнать силовой агрегат и проверить остальное вооружение. — Полный вперёд…

Через неделю испытаний и выправлений мелких огрехов корабль был признан полностью годным и получил свое имя — «Леопард». Не знаю, почему выбрали именно это, логику адмиралтейства зелёному капитану не понять, хотя, как утверждает Тандао, эту логику не понять и адмиралу. С учётом того, что он входил в свиту отца, думаю, он знает, о чём говорит.

Как бы то ни было, с получением официального имени мы получили и первое направление. К моему огромному счастью, это была не «Морская Блокада», ласково называемая во Флоте «каруселькой» (и приносящая столько же реального опыта, сколько и катание на сём девайсе в парке развлечений), а вполне себе кошерное патрулирование потенциально опасных вод в зоне соприкосновения территориальных вод условно оккупированных регионов Царства Земли и Северного Племени Воды. Казалось бы, что могут сделать «земляне» на деревянных лоханках против полноценного бронированного крейсера? Про «каноэ» водников вообще молчу. Так что куда больше я опасался встречи с пиратами, что вполне могли раздобыть списанные военные суда Народа Огня и вдвоём-троём устроить «весёлую жизнь» даже крейсеру, во всяком случае, так учили в навигационной школе. Ну что же, кое в чём уважаемые наставники заблуждались, оказалось, «аборигены» тоже могли неприятно удивить.

Как говорится, в тот вечер ничего не предвещало беды. Судно спокойно встало на рейд километрах в десяти от берега — ходить здесь ночью было можно, но при условии, что есть знающий эти воды лоцман, иначе можно было и на мель сесть, и на рифы напороться. Поскольку среди нас таких товарищей не было, с заходом солнца мы бросали якорь. Проверив часовых, коим выпало сомнительное удовольствие дежурить этой ночью, я отправился в свою каюту — почитать пару умных книжек по магии огня да спать. Тем неприятнее было моё пробуждение от ощущения, что кто-то подкрадывается к кровати — талант спать весьма чутко во мне развил всё тот же Пиандао. И сегодня благодаря ему я остался в живых.