– Я останусь.

– Может быть, мне все-таки попытаться уговорить ее?
– спросил отец Бриджмен.

– Позвольте ей умереть спокойно.

Охранники вывели Хелен во двор - один шел впереди, второй сзади.

– Я хочу, чтобы она умерла с миром, - не унимался священник.

– Оставьте меня в покое, - отмахнулся я.

Хелен заметила меня и улыбнулась - прекрасная даже перед смертью.

– Блейк!
– негромко окликнула она.

Руки ей ещё не связали и Хелен протянула их ко мне. Священник раскрыл молитвенник и принялся читать.

Я приблизился к Хелен.

– Милый мой Блейк.
– Она обратилась к начальнику тюрьмы: - Он - мой самый близкий друг. Могу я поцеловать его на прощанье?

Начальник кивнул. И он и все остальные отвернулись, делая вид, что чем-то заняты. Впервые за все время я обнял Хелен, прижав её к себе обеими руками, и поцеловал, чувствуя, как её пальцы утирают слезы с моих щек.

– Не надо, Блейк. Сейчас все это кончится.
– Она снова обратилась к начальнику тюрьмы: - Пожалуйста, давайте закончим побыстрее. Так будет лучше для всех.

– Вам позволено последнее слово.

– Нет, - покачала головой Хелен.
– Мне нечего говорить. Но я не хочу, чтобы мне закрывали голову этим черным мешком.

– Это ваше право, - согласился начальник.

Ей связали руки за спиной и палач провел её по деревянным ступенькам на эшафот. По бокам встали охранники, хотя их присутствие вовсе не требовалось. Палач набросил на шею Хелен веревочную петлю; золотистые волосы рассыпались по плечам. Хелен стояла над нами с гордо вскинутой головой и развевающимися на ветру волосами - прекрасная и безучастная. В следующее мгновение под её ногами разверзся люк...

Несколько минут спустя палач перерезал веревку, а охранники подхватили её тело. Врач осмотрел его и торжественно провозгласил, что Хелен мертва.

* * *

Сидя в машине вместе с Клэр и ребятишками, я ехал по главной улице Сан-Вердо по направлению к Фремонт-сквер, мечтая лишь об одном - никогда сюда не возвращаться. Было десять утра и старые ведьмы уже облепили игральные автоматы, дергая сухонькими морщинистыми лапками за рычаги и без конца скармливая монетки в ненасытные пасти. Всякий раз, когда им удавалось выстроить в одну линию три сливы, три персика или три колокольчика, автоматы изрыгали из своего чрева поток серебра, а воздух оглашался заливистым старушечьим смехом.

Притормозив напротив скопища игральных автоматов, я выбрался наружу.

– Зачем ты здесь остановился?
– спросила Клэр, но я не ответил.

Прошагав к автомату, я замер на месте.

– Есть!
– взвизгнул тонкий надтреснутый голос.

Из автомата дождем посыпались полудолларовые монеты, а облепившие автомат старушенции поспешно опустились на четвереньки, подбирая с тротуара серебряные кругляши.

И вдруг я услышал её голос:

– Блейк!

Прозвучал ли он вслух, раздался ли в моей голове или исторгнулся из глубин моей памяти - я так никогда и не узнал. Я стоял и смотрел, а на меня взирали радостные морщинистые лица с жадно горящими глазами и оскаленными ртами.

Я вернулся к машине.

* * *

Мы уже выехали из Сан-Вердо и мчались по раскаленной пустыне, когда Клэр сказала:

– Больше ведь такое с нами никогда не случится - да, Блейк?

– Никогда, - ответил я.