– - Каждая Его книга, -- здесь карлик снова воздел палец к потолку и как-то дернулся, -- изменяет этот мир, и если мы хоть в самой малости помешаем процессу, может случиться непоправимое.

Он выдержал театральную паузу, подвигал торчащим пальцем и заковылял к выходу, искоса любуясь произведенным эффектом. Свита удалилась вместе с ним.

– - Что это было?
– - спросил я, когда мы с приятелем выбрались, наконец, на свежий воздух и взяли по пиву.

– - А ты не разве не понял?
– - изумился он.

– - Похоже на секту. И этот проповедник -- кто он такой?

– - Он -- председатель Востоноевропейского Совета Читателей. Прибыл к нам по специальному распоряжению Всемирного Совета.

– - Какого такого Совета?

– - Всемирного Совета Хранителей Творчества Ильи Артемьева. Как ты не понимаешь, его книги -- это источник нового знания, которое совершенно особенным образом влияет на процессы мироздания. Мы, его поклонники и читатели, и есть адепты этого знания.

– - Странно, -- произнес я, удивившись до такой степени, что отставил бутылку.
– - Но что же такого в его книгах? И зачем эта таинственность?

Приятель посмотрел на меня с явным сочувствием, как на тяжелобольного.

– - Ты, похоже, ни разу не грамотный. Возьми, к примеру, Коран. Что это такое?

– - Как что? Священная книга мусульман.

– - Ничего подобного! Материальный Коран, написанный знаками и изданный на бумаге -- ничто, жалкое отражение истинного Корана, который находится в руках Аллаха. Небесный Коран полностью идентичен земному, и в то же время -- полная его противоположность. Как говорил Гермес Трисмегист, что наверху -- то и внизу. Если Аллах изменит хоть одну букву в своем небесном Коране, в мире могут произойти колоссальные изменения!

– - И при чем здесь твой Артемьев?

– - Как при чем? Представь себе, что существует великий писатель, книг которого никто и никогда не читал. Что произошло бы, если их опубликовать? Дали бы Букера, в идеале -Нобелевскую премию. Посыпались бы статьи критиков, хвалебные и ругательные, начались бы пустопорожние споры, дискуссии. Дети бы в школе изучали. И все. Земной Коран. Ты телевизор смотришь?

– - Бывает.

– - Видал, что мусульмане вытворяют? А все из-за чего? Небесный Коран преломляется в их нечистом видении таким образом, что отражает не волю Аллаха, а их собственные грязные мотивы.

– - Ты хочешь сказать, что небесный Коран каждый читает по-своему?

– - Туповато, но похоже на правду. Не обижайся, пожалуйста.

– - А тот, кто прочтет небесный Коран так, как его написал Аллах, сам станет подобным Аллаху?
– - воодушевился я.

– - Соображаешь, -- задумчиво и даже с опаской произнес приятель.
– - А я и надеяться перестал. Слушай дальше. Если прочесть Артемьева так, как он написал свои книги, станешь подобным Артемьеву. А что это означает?

– - И что же?

– - Станешь простым писакой, который зарабатывает свои гроши жалкой галиматьей, пьет и таскается по бабам. Вот и все. Но мы отвергли этот вариант. Мы поклоняемся Непрочитанной Книге. Книге, которую ни за что и ни при каких обстоятельствах нельзя читать. Под страхом смерти. Знаешь, что бывает с теми, кто хоть раз прочел Артемьева?

– - Ну-ну?

– - Они погибают при загадочных обстоятельствах. Исчезают без следа!

– - Их что, убирает Совет Читателей?

– - Да нет же. Совет всеми силами старается оградить любопытных от этой печальной участи. Если ты прочел книгу, которую написал Аллах, станешь Аллахом -- верно?

– - Допустим.

– - А если ты прочел книгу, которой нет, -- что произойдет?

– - Но ведь Илья Артемьев жив-здоров. Пьет и таскается по бабам.

– - Да ты что -- рехнулся? Это же как Коран в нечистом видении. Начитался -- и решил угнать самолет. Один видит беллетриста-пьянчужку, другой видит Ничто. Мы поклоняемся этому Ничто и ни за что не решимся открыть книгу.

– - А почему карлик сказал, что Артемьев занимается изменением мира?

– - Да потому, что так оно и есть. Если большое количество людей уверует во что-то, мир изменится навсегда. И поэтому каждая буква, написанная Ильей Артемьевым, смертельно опасна. Мы верим в Неоткрытую Книгу, поскольку в нашем понимании, если открыть ее, произойдет катастрофа!

– - Но почему тогда все знают о твоем Артемьеве? Почему его пьесу ставит Марк Захаров?

– - Да никто ничего не ставит, в том-то и дело! Что такое социализм? Идея. А мы эту идею (невещественную, заметь) строили 70 лет. Нет никакого Ильи Артемьева, и никогда не было. Есть мысль о том, что он есть, и она объединяет людей. Кстати, скоро мы соберемся, чтобы обсудить Его новый роман. Если хочешь, приходи.

Я сильно устал от этих безумных речей и, наскоро распрощавшись с приятелем, потопал прогуляться. У газетного киоска голосил пенсионер, требуя себе какой-то коммунистический листок, а демократически настроенная тетка орала из амбразуры, что такого дерьма они уже давно не держат. Наконец, пенсионер утихомирился и, расстроенный, уселся на лавочку, достав из холщовой авоськи объемистый затрепанный томик. Как-то ненароком я взглянул на обложку. "Илья Артемьев", значилось там. "Рассказы и повести". Пенсионер нашел в авоське очки на резинке и углубился в чтение. Я сел рядом и без зазрения совести уставился в текст, но не успел прочесть и слова, как старик захлопнул книгу и развернулся ко мне, вытаращив покрытые огромными бельмами зрачки. Он был абсолютно слеп. Я вскочил и бросился бежать не разбирая дороги.