Шрифт:
Впыхивают и гаснут. Вспыхивают и гаснут.
Сила опадала на «пять», снова вспыхивала и набирала мощь на «четвертый счет», и на «десятый» — канаты полыхали алым так, что было больно глазам.
Коста не задавался вопросами, что видит и почему. Не задавался вопросами как. Не задавался вопросами — получится у него или нет. Он вообще не задавался вопросами. Когда мир окрашивался в алый, все сужалось до одной единственной задачи — прорваться внутрь и вытащить «ключ к свободе», который остался на алтаре.
Один, два, три, четыре… пять.
На «пять» — каждый второй раз из десяти защита входа в алтарный зал истончалась. Коста даже обнюхал, приблизившись. Таяла снизу, становясь почти прозрачной.
Коста дождался момента, когда защита снизу почти исчезла, и почти успел — наклониться и проскользнуть внутрь, но алым полыхнуло слишком быстро — вход снова вспыхнул — заперто.
Коста зарычал от нетерпения, покружил вокруг, отгоняя жадные щупальца факелом из стороны в сторону, а потом лег на пол, подкатился близко ко входу и начал — считать.
Горячий ветер обжигал, поднимая вихри пыли вокруг, и Коста давно пытался в полной темноте — факел погас.
Сквозь тонкую пленку силы, он с трудом различал неподвижную светящуюся фигуру, распластавшуюся на алтаре, плотно опутанную паутиной жирных алых линий, как коконом, который то ярко вспыхивал вместе с камнем, то полностью гас.
Ему повезло на десятую попытку.
Пульсации повторялись. Сила то набирала мощь, то спадала, пленка на входе исчезала на краткие мгновения, и Коста караулил пульсации, лежа на полу, и в момент, когда сила опала, перекатился внутрь, пересекая границу зала.
Получилось!
Господин лежал на большом камне, обхватив его руками, кресло валялось на боку рядом и Коста отпнул его назад, и рванул Господина на себя — сразу не вышло. Камень как будто держал его.
Перед глазами плясали алые круги и точки, и Коста пытался ещё раз — «ключ», ему нужен «ключ на свободу».
— Быстрее, — прошелестел Фу, — убери с алтаря… уйти… пока не вернулась волна… я не…
Коста дернул ещё раз, взвалил господина Фу на плечо и просел под тяжестью, охнул и поволочил на выход.
— Быстрее-быстрее-быстрее… — шептал Фу, — пока не вернулась…
Они почти пересекли границу зала, почти успели, почти дошли — всего пара шагов, как волоски на шее встали дыбом за миг до того, как волна силы обрушилась на зал сверху, и выход перед ними полыхнул алой завесой…
Опоздали!
Коста толкнул «ключ» вперед, но защита не пропустила, их отбросило назад вдвоем, закрутило воздухе потоками силы и отшвырнуло на алтарную плиту. Он ударился спиной так, что почти потерял сознание — из легких вышибло весь воздух от тяжести рухнувшего сверху «ключа».
Коста бился, но не мог сдвинуться с места, рана на ладони открылась и кровь потекла на камень жирным потоком.
…они бились как в алой путине, опутывавшей зал, по которой толчками текла сила, вместе с толчками крови, вытекающей на алтарь…
Коста рычал, сопротивляясь, чувствуя, как с каждым толчком крови из него вытекает жизнь, как с каждым толчком крови паутина сверху сияет все ярче.
… переплетение линий над головой, сходились в одном месте под куполом и тянулись камню…
Черный нож, лежащий на краю алтаря начал вибрировать и светится, дрожа. Мир вспыхивал алым и гас, Коста рычал, боролся, но — проигрывал… и в один момент с громким рыком рванулся, и почти дотянулся до кинжала…
— Ар-р-р…
…дотянулся, рванул ещё раз, и метнул нож вверх, в средоточие линий на куполе, там, где нити сходились в одну…
Кинжал вспыхнул ослепительно белым на потолке, сила запела, горячий жар обжег, туман вспыхнул и камень… погас.
Погас!
Коста быстро отпихнул тело сверху и сам скатился вниз. Рванул его за руку и потащил к выходу, спотыкаясь.
Успеть, успеть, успеть… но…
Вспышку силы сзади он почувствовал спиной раньше, чем увидел — мир вокруг из красного стал миром ослепительно белой ярости. Такой раскаленной дотла, что все внутренности вспыхнули разом…
Их подхватило, как сухие листья, подбросило вверх к куполу, а потом швырнуло вниз на плиту. Сила накрыла так, что внутренности рвануло от жара. Черный кинжал начал медленно разворачиваться в воздухе острием к ним, разворачивался и светился все сильнее и сильнее, пока не полыхнул так, что все стало белым, а потом помчался вниз черной кривой молнией…