Теперь Расто успокоился — можно ехать. Жаль, что не получилось предложить услуги сиренышу Фу, но… когда закрывается одна возможность — это значит, что открывается другая, нужно только уметь видеть.

— Дядя… дядя… — дернул его Сизарь за рукав — подходила их очередь. Знакомый караванщик ещё раз проверил бумаги, посмотрел на них и прищурился:

— Здесь сказано «вольный» Сизарь… документы…

— Уже проверили дважды, — огрызнулся вор, но за полез за драгоценным свитком, и передал в руки.

— Чем ты так помог клану Фу, Расто? Чем такая чернь как ты, могла заслужить подобное?

— Не твоего ума дело. Пропусти, или будешь иметь дело со Смотрящим.

Караванщик ещё раз проверил бумаги — все чисто…

— Вольной дороги…

***

Земли клана Да-архан

Личная подземная резиденция

Гостевые покои, отведенные роду Фу

Вечер после церемонии

Коста устал. Устал так, как будто провел на сходнях пару дней, рисуя на морозе, а не участвовал в торжественной части ритуала Глав.

В покоях стояла блаженная тишина. Слуги перемещались тихо, чтобы не потревожить лишний раз Главу, которому лекарь запретил ставить купол тишины, чтобы плетения не фонили.

Коста зашел к Мастеру Нейеру в первую очередь, не раздеваясь. Глава спал, забывшись тревожным сном. Лоб пылал жаром, весь лоб в бисеринках пота.

Коста лекарем не был, но ему казалось «улучшение состояния» в котором его пытались уверить, должно выглядеть как-то иначе. Хотя целитель пояснил, что кризис неминуем, и что если Глава успешно преодолеет порог, после сегодняшней ночи непременно быстро пойдет на поправку, и что эликсиры Госпожи работают проверенно, как и всегда. Слово «кризис» Косте не понравилось. Очень.

Потеребив родовую печать, висевшую на шее, он заправил ее внутрь, спрятав от чужих глаз. Решив дождаться пробуждения Главы и вернуть главный артефакт лично — из рук в руки, так, как ему и передали.

Мозгоед скупо похвалил его за успешную церемонию, проверил Главу и отправился в купальни — смыть дневную пыль.

Коста планировал последовать примеру менталиста, но решил подождать, пока Наследники покинут ярус — Клоакис обещал всем «незабываемую» ночь в пустыне, и Коста отказался от «прекрасного времяпровождения» — имел полное право — сослался на то, что устал после церемониала.

Предвкушая тихий спокойный вечер, он стянул с пальцев все кольца и с наслаждением пошевелил руками — как же легко. Вытащил все заколки, снял наручи, стянул верхний халат и ненавистное кади, и аккуратно сложил все артефакты в шкатулку. И почти завалился на кровать, как в дверь постучали.

На пороге, склонившись в поклоне, стоял один из личных слуг, которых привезли из поместья.

— Молодой господин, только что передали сообщение. Младший господин Да-архан просит о встрече. Я сказал, что вы отдыхаете и просили не беспокоить, но охранник настаивал. Он ждет вас на второй развилке, у спуска на четвертый ярус. Юный господин просил вас поторопиться…очень поторопиться… и прибыть немедленно…

К развилке между коридорами залов Коста прибыл как был — в нижней рубахе, подпоясанный простым поясом, домашних штанах и наспех накинутом поверх домашнем халате.

Миу увидел его загодя, и ринулся навстречу, чуть не снеся одного из своих вассалов — Дан быстро отступил в сторону, давая дорогу господину.

— Син, Син, Син! — Младший Да-архан смотрел тревожно, глаза были влажными, как будто он вот-вот заплачет.

— Что случилось?

С того момента, как он видел младшего последний раз на церемонии прошло не больше ста мгновений — что могло случиться за этот срок?

— Кло!!! — Заверещал Миу. — Они отправились в пустыню!

Коста кивнул, мягко освобождая полы халата, в который вцепился ребенок.

— Нет, ты не понял, Кло — поехал в пустыню, они отправились в «загон», он хочет устроить забег для шекка, — протараторил Миу так быстро, что почти проглотил половину слов. — И он забрал твоего раба, — чуть не плача закончил мальчик. — Того самого, которого ты купил вчера, чтобы его рисовать, пустынника… Его забрали прямо из зала для слуг… Того, что с перевязанной рукой…

Тука?

— Это же мой раб…