— Допросили?

— Да, товарищ Сталин. Все нападавшие курсанты и выпускники Борисовской школы Абвера до марта дислоцировавшейся в Катыни. В конце апреля, когда взятие Смоленска нашими войсками у немецкого командования не вызывало никаких сомнений, три подготовленные группы по 15 человек были переброшены из Белоруссии под Смоленск, с целью проведения диверсий в нашем тылу. Так же немцами были оставлены группы внедрения. Одной из таких групп под видом сотрудника Смерша удалось внедрить своего человека в штаб Западного фронта. Настоящий сотрудник, откомандированный Центральным Управлением в распоряжение Смерша фронта, был убит.

— Черт знает что у Вас твориться, товарищ Абакумов! — разозлился Сталин, — Враг в разгар наступательной операции без проблем проникает в ряды организации специально созданной для борьбы как раз с такими шпионами и Вы мне сейчас так спокойно об этом докладываете?! А не ошиблись ли мы, назначая Вас на такую ответственную работу?!

Берия довольно сверкнул пенсне, а по спине Абакумова пробежал холодок. Но, тем не менее, он прямо посмотрел в глаза Сталину. Виктор Семенович знал, что ни в коем случае нельзя показать свой страх. Иначе прямо из этого кабинета можно оказаться сразу во внутренней тюрьме на Лубянке.

— Товарищ Сталин, враг выбрал идеальный момент для внедрения. Начальник Смерш Западного фронта товарищ Цанава вернулся к работе в качестве наркома внутренних дел Белорусской ССР, исполняющим обязанности начальника контрразведки фронта был назначен полковник Васильков. Он первым и заинтересовался вновь прибывшим сотрудником. Начал проверку. Агент занервничал, запаниковал. А тут это совещание ввойсках. Через местных пособников ему удалось связаться с диверсантами в лесу. Но так как сообщение о выезде Василькова поступило поздно, брать полковника решили на обратном пути. Только вот Васильков задержался у Маргелова, решил еще раз переговорить с партизанами. Нам нужна агентура на освобожденных территориях, а у них она есть, вот и решил полковник взаимодействие наладить лично.

— Получается, покушались не на Стаина? — Сталин удивленно вскинул брови, — Лаврентий? — он перевел взгляд на Берию.

— Да, товарищ Сталин. Ждали не Александра. Им нужен был Васильков.

Сталин витиевато выругался на двух языках сразу.

— Агента взяли? — он снова посмотрел на Абакумова.

— Взяли, товарищ Сталин, — кивнул тот, — Работаем. Может получиться игра.

— Игра-шмигра, шени дэда, — Сталин шарахнул кулаком по столу, — Бандиты в тылу Красной армии убивают старших офицеров, а у вас игра. Лицо Абакумова закаменело, по спине пробежал неприятный холодок — Что удалось узнать и передать своему командованию этому вашему агенту? — сухо и излишне спокойно задал вопрос Верховный. Если германская разведка узнает дальнейшие планы советского командования, вся летняя кампания может пойти псу под хвост. Немецкие генералы умеют анализировать и делать выводы, а солдаты воевать. И хребет вермахту, несмотря на оглушительные успехи Красной армии, совсем не сломлен.

— Не много. Времени ему не хватило, взяли его.

— Оставьте мне папку свою, я посмотрю, — Сталин кивнул на лежащую перед Виктором Семеновичем папку с бумагами, голос стал спокойней — И идите, пока работайте, товарищ Абакумов. Игру разрешаю. С товарищем Василевским решите, что будете сообщать немцам и доложите мне. Шесть часов вам хватит?

— Хватит, товарищ Сталин, — Абакумов вскочил. Сталин махнул рукой:

— Вы свободны, товарищ Абакумов.

Покинув кабинет, Виктор Семенович облегченно вздохнул и кинул быстрый взгляд на Поскребышева. Заметил, нет? Вроде не заметил. Здесь, в Кремле не любят слабых. Руки слегка подрагивали. Сегодня удалось пройти по краю. В голове уже крутились мысли по разработке так удачно попавшего в руки Смерша шпиона.

Едва за Абакумовым закрылась дверь, Сталин повернулся к Берии:

— Ты все проверил, Лаврентий? Нападение точно не связано с Ковчегом?

— Проверил. Не связано. Ждали Василькова.

— Ясно. Ждали Василькова, а дождались Стаина, — Сталин задумчиво побарабанил пальцами по столу. Александра после ранения сразу доставили в санбат десантников, просто туда было ближе. А потом на Ковчег. Волков распорядился сразу после доклада Маргелова. И правильно сделал. Иначе не спасли бы. А на Ковчеге работает Юдин — лучший хирург страны. И даже так парень остается на грани между жизнью и смертью. Сергей Сергеевич ничего не гарантирует, говорит, если захочет жить — будет. А вот летать, пока под вопросом. Да и с остальным… Три пули, двенадцать осколков от разорвавшейся рядом с машиной гранаты, один из которых разорвал щеку и застрял в кости лица. Юдин обещает, что зрение не пострадает, а вот с внешностью… Наверное, для восемнадцатилетнего парня это будет трагедией. Каким бы надежным и сдержанным не был Стаин, он все еще остается мальчишкой. И захочет ли он жить после такого? Надо чтоб захотел! Александр еще нужен.

Еще недавно Сталин бы и не задумывался о таких мелочах. Подумаешь внешность. Живой, шевелишься и ладно. Но ранение дочери что-то поменяло в нем. Он еще дважды ездил к ней в госпиталь, заодно заходил к раненым, разговаривал. Он не стал мягче или добрее, просто пришло понимание, что вопрос инвалидов покалеченных войной еще придется решать. Не сейчас. Сейчас на это просто нет ресурсов. Но разработка мер по социальному и медицинскому обеспечению уже была порученасоответствующим наркоматам.

— Где сейчас жена Александра? — Сталин вынырнул из размышлений и посмотрел на терпеливо ожидающего Берию.

— Командует поисково-спасательным авиаотрядом корпуса.

— Отзывай. Сам с ней поговоришь. Лично возьмешь все подписки. Допуск полный. И пусть летит на Ковчег. Надо чтобы рядом с Александром, когда очнется, кто-то близкий был. Хорошо бы и сестру с Анастасией отправить, но… А хотя, — Сталин задумался и кивнул своим мыслям, — пусть обе летят. А то она тут натворит дел, — он усмехнулся и, поймав непонимающий взгляд Берии, достал из ящика стола тетрадный листок, исписанный аккуратным почерком, и предал ему, — Вчера принесли на пост охраны у Спасских ворот