Себе Камиль наливает воды из фильтра и, навалившись пятой точкой на столешницу кухонного гарнитура, наблюдает, как я пью.

— Ты не забыл про доставку? — напоминаю я, чтобы не дать ему смутить себя еще больше.

— Заказал, пока ты мыла руки, — парирует он, и не думая сводить с меня взгляда. — Подумай еще раз по поводу Погорельцева. Если тебе так принципиально не работать на меня, будут другие вакансии. Могу напрячь пару знакомых.

— Сказала ведь, что не нужно, — перебиваю я, чувствуя досаду оттого, что мы еще дальше уходим от темы секса. — Я уже обо всем подумала, и ничья помощь мне не нужна.

Лицо Камиля заметно мрачнеет, и он замолкает. Былое волшебство между нами стремительно рассеивается, и я понимаю, что дело все же придется брать в свои руки. Я слишком настроилась на секс.

Отставив чашку, я поднимаюсь со стула и подхожу к нему. Кладу руки на плечи и корчу умилительную гримасу: мол, давай жить дружно, а? Взгляд Камиля, устремленный на меня, просветляется, вновь становясь насмешливым.

— Уже во второй раз ты хочешь закатить скандал, но сдерживаешься. Я оценил.

— Не уверена, что меня хватит на третий, так что предлагаю сменить тему, — ласково воркую я, со значением вдавливая ногти в ткань его свитера. — Сколько есть времени до приезда доставки?

Усмехнувшись, он кладет ладони мне на бедра, сдавливая их, а дальше все случается само собой. Наши губы сталкиваются в жадном поцелуе, тела вжимаются друг в друга, не оставляя миллиметра зазора. Моя инициатива абсолютно не способна бездействовать, когда Камиль находится рядом. Не дожидаясь, пока он задерет мою рубашку, я вцепляюсь в пуговицу на его джинсах и дергаю, как одержимая, ощупываю живот.

Хрипло смеюсь, когда он разворачивает меня лицом к гарнитуру, грубо стягивая брюки вместе с очередным мультяшным бельем. Все-таки спонтанность и поцелуи — это лучшие афродизиаки. У меня между ног так мокро, как у годами постившейся нимфоманки.

— Эй, я вообще-то леди, и я у тебя в гостях, — пытаюсь пошутить я, вцепившись ладонями в края столешницы. — Где твои манеры?

Я чувствую горячее прикосновение члена к коже ягодиц, и обрываюсь. Грудь бешено вздымается, пульс частит. Я хочу нашего секса так, что в промежности тянет и ноет. Короткая перебранка, начавшаяся в машине, не на шутку меня возбудила.

— Знаешь же, какие слухи обо мне ходили, — шутливость в его голосе заглушается учащенным дыханием. — А ты меня умеешь меня провоцировать как никто.

Я снова чувствую себя невероятно счастливой. Жизнь, в последнее время напоминавшая извечное сражение за душевное спокойствие, наконец, повернула в нужное русло. Я приняла предложение Виктора, и теперь у меня снова была работа, и тема личной жизни больше не являлась источником бесконечной утечки энергии.

За минувшие семь дней, шесть из которых проведены с Камилем, я уверилась в том, что его настрой на отношения действительно серьезен. Мы и раньше созванивались в течение дня, гуляли в парке и ходили по ресторанам, однако сейчас совместное времяпрепровождение ощущается немного другим, наверное, потому что окрашено его, а не моей инициативой.

Камиль действительно ведет себя со мной более… бережно, что ли? В беседе все реже ограничивается насмешливыми взглядами, отвечает с готовностью, все чаще сам задает вопросы, не гнушаясь банальным: как прошел твой день?

Незаметно для себя в ответ я становлюсь мягче, нежнее, уступчивее и даже в один из вечеров предлагаю отказаться от похода по заведениям и приготовить что-нибудь самой. Я и готовка, кто бы мог подумать? В итоге убиваю целый час, слоняясь по супермаркету в поисках нужных ингредиентов для бефстроганов, и еще полтора на то, чтобы их приготовить. К моменту того, когда тарелки, наконец, стоят на столе, мы с Камилем настолько голодны, что поглощаем их содержимое жадно и в молчании.

Огорчает одно: мы не можем обсуждать мою новую работу. Я было попыталась однажды, но Камиль сразу дал понять, что с ним этого делать не стоит: отвечал сухо и почти сразу перевел тему. А рассказать мне есть что.

Во-первых, в офисе Виктора мне сразу был выделен отдельный кабинет, чем я раньше не могла похвастаться, во-вторых, рекламный бюджет мне подписали за пару минут, едва на него взглянув, при том, что был он далеко не маленьким. В-третьих, меня по какой-то причине невзлюбила секретарь Погорельцева. Стоило мне только обратиться к ней, она симулировала сильнейшую занятость, мешающую ей выполнить мой запрос. И это при том, что с другими сотрудниками она была услужливой и милой.

Завидев на экране номер Камиля, я начинаю улыбаться. Пока никак не могу привыкнуть, что он так запросто мне звонит.