От нерадостных мыслей меня отвлекает Люся.

– Ань, ты видела новости?! – интересуется она, протискиваясь в мой кабинет.

– Нет, а что там? – уточняю, не отрывая взгляда от монитора.

– Твоего Кирилла вчера вызывали на допрос!

– Вот как? – встряхиваюсь. – А по какому поводу?

– Я так поняла, у следствия появились сомнения в том, что авария – это несчастный случай.

– И? Кирилла в чем-то подозревают?

Отдергиваю руки от клавиатуры, чтобы скрыть непонятно откуда взявшийся тремор в пальцах. Выслушав Люсю, я первым делом подумала, что Кира дернули в ментовку из-за драки в подъезде. А на деле вот что… Страшно! Холодок проходится по коже. Мог ли Кирилл убить отца? Нет, конечно, нет. Зачем ему это делать?

– В репортаже не уточняли. Сказали только, что Воржева-младшего вызвали на допрос сразу после похорон. Кадры с них, кстати, тоже показывали.

Значит, вот почему он так сильно задержался. И ничего ведь не сказал. Неужто мальчишке было что скрывать? Да нет. Скорей всего это стандартная процедура. Менты создают видимость работы и опрашивают всех, кто мог бы хоть что-то знать.

– Ясно.

– Как думаешь, он бы мог?

– Совершить убийство? Нет. Зачем?

– Чаще всего родителей убивают из-за наследства.

– В деньгах Кирилл не нуждался. Он – псих. Но псих гениальный. Его стартап взлетел и принес кучу бабок. Скорей я поверю в то, что Виктор перешел дорогу конкурентам. Конечно, если версия с неслучайной аварией подтвердится.

Пожимаю плечами и перевожу взгляд на курьера, заглянувшего в приоткрытую дверь.

– Анна Воржева?

– Да.

– Вам доставка.

– Я ничего не заказывала, – удивленно хлопаю глазами на курьера.

– Значит, кто-то заказал доставку за вас. Вот, пожалуйста.

Парень выставляет на стол пакет и быстренько ретируется. Полиэтиленовые ручки, как всегда, плотно затянуты, и, чтобы извлечь содержимое, целлофан приходится тупо порвать.

– Ну? Что там? – вытягивает Люся шею.

– Еда.

– Еда?

– Угу. Обед.

Выставляю многочисленные контейнеры на стол, когда на телефон приходит сообщение:

«Приятного аппетита».

– Ань, все нормально?

– Да. Это Кирилл. Говорю же, он сумасшедший.

– Сумасшедший потому, что заказал тебе поесть?

– Ну а что, скажешь, это нормально?

– Я скажу, что наши женщины окончательно одичали, если уж в банальной заботе им видится невесть что.

– Если бы речь шла только о еде! – возмущаюсь я. – Он сует свой нос во все, Люся! Как я спала, что надела, – прохожусь руками по новенькому пиджаку, – как себя чувствую.

– Да-а-а. И впрямь беда. Как ты только выжила.

– Смеешься, да? А ведь ты не можешь не знать, что это типичное поведение абьюзера.

– Или просто заботливого мужчины.

– Я не понимаю, почему ты его защищаешь. Зная, что он не оставил мне выбора!

– Может, я слишком стара и теряю квалификацию. А может, что-то поняла про эту жизнь. Так мы будем есть? Пахнет просто обалденно. Жаль, если все остынет.

– Ну не выкидывать же. Давай, – вздыхаю я. Может, Люся права, и я действительно одичала. У меня не было мужчины очень давно. Когда у тебя отбирают ребенка, трудно строить личную жизнь. Ты просто не позволяешь себе быть счастливой. Как можно, когда где-то там твоя кроха? Все, что тебе положено теперь – страдать. Страдать и наказывать себя за то, что не сумела защитить вас обеих. И пофиг, что шансы на это изначально были невелики. Жрешь себя, один черт.

– М-м-м. Вкуснота. Ты его хоть поблагодарила?

Закатываю глаза, обтираю руку бумажной салфеткой и демонстративно набираю в мессенджере:

«Спасибо».

«Пожалуйста. Люблю, когда тебя больше».

Ответ прилетает так быстро, что Люся поневоле его читает. Я торжествующе усмехаюсь, мол, вот, теперь-то ты видишь, какой он! Но та не впечатляется. Точнее, впечатляется, но не тем, чем бы мне хотелось.

– Паршивец, – протягивает она… восхищенно?!

– Так, все, Люсь, мне работать надо. Ты, кстати, слышала, что Наташа вернулась к своему мудаку?

Остаток перерыва обсуждаем с Людмилой Борисовной сложившуюся ситуацию. На вечер у меня запланировано несколько встреч в городе. Домой попадаю аж после восьми. Не предел, раньше я и до ночи могла сидеть в офисе, но теперь все мое время принадлежит Арише.

– Я уже хотел тебе звонить, – выходит меня встречать Кир, – ужин остывает.

– Сейчас, только руки вымою.

Когда я захожу в столовую, Ари с Кириллом уже сидят за столом. Дочь, оживленно размахивая вилкой, рассказывает о том, как прошел ее день. Я чувствую себя чужой в их компании. Сердце щемит от тоски, и, будто почувствовав это, Кир парой ненавязчивых вопросов вовлекает меня в беседу. Уже через пять минут мы вместе смеемся над какой-то историей из жизни Ариши-трехлетки. После ужина я берусь убирать грязную посуду, и Кир с мелкой, не выказывая никакого удивления по этому поводу, принимаются мне помогать. Чем ближе к ночи, тем сильнее я нервничаю. И Кирилл никак не способствует моему успокоению. Скорей даже наоборот. Я затылком чувствую его хищный взгляд.