Меньше минуты понадобилось, чтобы разморозить верхнюю половину тела. Оказалось, что я не замораживаю противника полностью, а погружаю того в ледяную капсулу, твердую и жутко холодную. Возможно, в последствии, человек может умереть от переохлаждения, а тварь, например, впасть в подобие анабиоза, но это воздействие не убивает противника молниеносно. В целом, такой результат мне понравился. Осталось только найти этому достойное применение и не замораживать перед этим все вокруг, выкачивая свою магическую силу почти досуха.

— О, наш снеговик оттаял, — улыбнулся Роман, показывая толстяку заметно удлинившиеся зубы.

Сам мужик переводил бегающий взгляд с меня на княжича, обхватив себя руками, стараясь хоть немного согреться, что должным образом у него не получалось сделать, потому как ниже пояса он был еще скован магическим льдом.

— Ну и кто ты? — Наконец, решил начать я допрос. — И не думай, что можешь мне врать, я это сразу пойму. И да, не делай лишний движений, не разгоняй холодную кровь по телу.

— Мне холодно, — тихо проговорил он, клацая от холода зубами. — Яйца хотя бы освободи.

— Ничего страшного. Как только поговорим, то мы тебя сразу же согреем. — Ухмыльнулся я, присаживаясь напротив него. — Но ты можешь потянуть время, или вообще заявить, что ничего не знаешь. Тогда мы тебя просто отвезем в тайную канцелярию, где ты все равно все расскажешь. Вот только мы попросим не лечить тебе отмерзшие яйца. Отмороженные они начнут болеть, гнить, из них будет всякое выливаться. Отвратительное зрелище, а уж ощущения мне и представить сложно. Ну так как?

— Все скажу, спрашивай. Только быстрее. — Проникся толстяк, пытаясь руками растопить лед в области паха. — Черт с ней, с камерой.

— Ну так, кто ты такой? Предупреждаю, в следующий раз, когда я задам свой вопрос дважды, я отойду покурить на пять минут. — Повторил я, пристально глядя на толстяка, прислушиваясь к его сердцебиению и вглядываясь в зрачки. По реакции тела я всегда смогу понять врет он или нет. Не со всеми так, конечно, работает, но этот малый выдержкой и спокойствием точно не обладает. Тем более в ситуации, когда он обеспокоен только сохранением своего мужского достоинства.

— Денис Козловский, — начал отвечать он.

— Не помню таких, — кивнул Роман, значит, не высокого чина малый. — И чем ты занимаешься в Ордене?

— Я — жнец, — немного замялся он, отводя от меня взгляд. — Я провожу сам ритуал и подготовку.

— Кто у вас главный? — Решил попытать я счастье, но понимал, что этого не узнаю, учитывая искажение изображения и голоса, связавшегося с ним человека.

— Я не знаю, честно. — Он вскинулся. — Я не вру. Мы все разделены на группы, которые не контактируют даже между собой. Мы называем его Мастер. Знаю только, что выше него стоит Высший, который руководит всеми ячейками.

— Это логично, — Роман повернулся ко мне и удивленно вскинул бровь. — Но это мало поможет нам выйти на остальных.

— Поэтому они и не контактируют между собой. Чтобы ликвидирована была только одна ячейка и не затронула остальных членов Ордена, — я кивнул Роману. — Как ты связываешься со своим Мастером? — Вновь обратился я к толстяку.

— Мы передаем сообщение в центр, что хотим связаться с ним, кратко называя причину обращения, — кивнул Козловский, от волнения все больше и больше пытаясь добраться до своего паха сквозь толщу льда. — С помощью этого, — он указал головой на красный кристалл, который стоял на столе в центре. — Всем клиентам для связи мы выдаем точно такой же, но только связь односторонняя, сами клиенты по желанию с нами связаться не могут.

— Ну, пиши, Козловский, что задание выполнено. — Я пододвинул к нему кристалл, на который он перевел свой взгляд, при этом снова начиная трястись. Правда, уже от страха.

— Нет. Мне нужны гарантии, что вы оставите меня в живых. — Он сложил руки на груди и посмотрел на нас с вызовом, всем своим видом показывая, что терять ему нечего.

— Мы можем это обсудить, — Засмеялся я. — Дашь нам десять минут? Ну или в крайнем случае, полчаса, если задержимся.

Толстяк дернулся и все же протянул руку к кристаллу, понимая, что никаких гарантий он точно не получит, а время безвозвратно уходит. Знаю я этот тип людей, сейчас он сдаст всех, лишь бы сохранить свои причиндалы в целости и сохранности. Потому что в таких людях благородство и преданность, особенно когда они могут причинить им неудобство, или даже вред, отсутствуют полностью.

— Если скажешь что-нибудь не то — умрешь. Если попытаешь предупредить кого-то — умрешь. В общем, если не будешь хорошо себя вести, то умрешь, таких гарантий тебе достаточно? — Я улыбнулся, подбадривая его. Толстяк закивал и, сделав пасс рукой, что-то набрал на появившейся перед ним голографической клавиатуре. Я сумел различить несколько цифр и какой-то зашифрованный код. Ну да ладно, если будет нужно, то потом вытащу из своей памяти при помощи эликсира и медитации.