Парней же гоняют, но не прессуют особо, ибо главари обычно следят за тем, чтобы фиолетовые приносили им деньги. Ведь если совсем зажевать, то они скатятся в чёрное стадо и доить их уже не выйдет. В большинстве своём это действительно те самые трудяги без особых амбиций, как я их себе и представлял.

— Так что… Ты смотри, брат, — предупредил меня парень, видимо, думая, что я тоже фиолетовый воротничок. — Особо нэ зарывайся, мигом опустят, но и нэ прогибайся. Запомнятъ, и найдётся идиот, который однажды рэшит на тэбе поправитъ своё положэние.

— Спасибо, хозяин, — кивнул я, выложив на стойку ещё десятку эрзацев, — ты всё доходчиво объяснил. Буду вертеться как смогу. Ну и поем у тебя, как будет желание.

— Смотры, — усмехнулся он, вновь сметая чип себе в карман. — Ты обэщал!

— Слушай! — я уже хотел уйти, но любопытство не отпустило. — А можно просто вопрос? Вот твоя вывеска, почему ты её голограммой не заменил. Это же не так здесь и дорого, как я понял?

— Это рэликвия, — гордо ответил мне продавец. — Вывэске этой ужэ двадцатъ лэт! Мэня Ода Булычов зовут, а тот, кто здэсь первый нашэ дэло открыл, Кыносяном был! Он эё своими руками из того, что привёз с родного города, дэлал! Вот мы и храним эё, получая послэ выпуска прэдыдушэго хозяина вмэсте с мэстом, как лучшие в своём дэле в нашэм кулинарном коллэдже!

— О! Реально реликт, — покачал я головой. — Ну давай, увидимся ещё…

«…Зайду, как точно выясню, что эти самые альвовые кальмары не мяукают!» — добавил я мысленно.

* * *

Из заведения «Три Сестры» я, полностью довольный проведённым временем, вышел уже через пару часов. Я, конечно, не собирался так напиться, но то ли у Эстока при жизни была нулевая сопротивляемость к алкоголю, и вообще он был исключительно спортсменом и правильным мальчиком, то ли пилюля, которую я выпил из этого «Жин-бу-чан…», или как-то так, чего-то там… приближала тело к формату бессмертного трезвенника-язвенника. Но меня немного вело. Пусть и не штормило.

А так всё прошло хорошо. Замечательно посидел, познакомился с интересными людьми и выяснил всё, что хотел. Что упиралось в основном в анимешную разницу в менталитете, под которую мне теперь придётся подстраиваться! Где бы кто ни родился и ни жил до этого, прибыв в академический город, они в большинстве своём становились его патриотами! И были готовы жилы рвать, чтобы он сохранился и функционировал, а также побеждал, не только покуда они не закончат обучение и не уедут, а всегда!

Ведь некие «Арбитры», которые на самом деле рулили на этом планетоиде, совсем не зря сделали так, чтобы города, грубо говоря, входили в свои лиги. Так что позже, живя в каком-нибудь промышленном городе, люди, для которых Вистерция альма-марте, просто не считают её чужой, а конкурируют с окончившими другую академию ради её славы до конца жизни. В то время как конфликта между ней и их родным городом просто никогда не произойдёт, потому как он невозможен!

«Вот и мне нужно стать… Этим, патриотом! Россия где-то там далеко, и не факт, что я туда попаду… А учитывая Астгард и Одина, она ещё и не одна, и пойди найди свою! А я здесь! — подумал я и помотал головой. — Ну что ж. Отныне я патриот и верный сын Вистерции. Во и буду теперь вести себя патриотически, а там стерпится слюбится…»

— Где это я… — пробормотал я, оглядываясь по сторонам.

Планировка этого района хрущёвок, была вообще не похожа на привычную советскую. Дома строились впритык, образуя проулки, и только изредка можно было найти небольшой дворик или зелёное насаждение. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая, что города плавали-летали на конструкторе ограниченных гексагональных платформ примерно пять километров в диаметре. Так что земля здесь была выше, чем на вес золота.

Короче, я, пока предавался мыслям, свернул куда-то не туда и заблудился… Ну ничего, бывает.

Поплавав ещё с полчаса и так и не выйдя к большой дороге, я словил некую безысходность. Выхлестнул из себя лишнюю жидкость на стену одного из домов и вытащил прикупленную тару местного и очень неплохого, надо сказать, аналога пива из внутреннего кармана куртки. С ней я и побрёл дальше, покуда не услышал на соседней улице… ну, или в переулке, потому как дома здесь стояли чуть ли не впритык, женский крик:

— Подонки! Да как вы смеете…

«О! Фифа! Нашлась няша…» — мелькнула в моём нетрезвом мозгу мысль, но почти сразу же была заглушена первобытными русскими инстинктами, когда я услышал новые крики и лязг.

Бутылка полетела в сторону, а я на полной скорости улучшенного пилюлей тела бросился к нужному проулку. Выскочил в него и почти сразу же увидел, как четверо парней с оружием в руках нападают на единственную девушку в какой-то синей форме, прижимая её к стоящему за ней аппарату, похожему на мотоцикл.

А дальше всё произошло буквально само собой. Мгновение, и я рванулся вперёд на какой-то совершенно чудовищной скорости, уже занося засветившуюся золотом руку для удара. Только в последний момент мне на ум пришла мысль, что, если я сейчас ударю человека той фигнёй, которую получил в качестве подарка… Я просто убью его на месте, и тогда всё станет очень печально.

Я даже, честно говоря, запаниковал… и только в последний момент отвёл кисть в сторону, ударив таким образом не парня, а нехилого такого размера тесак, которым он размахивал. Лезвие громко хрустнуло… или это было запястье его хозяина, и, будучи выбитым, явно самодельный клинок на огромной скорости улетел куда-то в темноту.