– Забудьте всё то, что по ошибке называлось уроками истории в ваших школах или училищах. И даже то, что вас заставляли зубрить гувернанты!

Он сделал три скользящих шага и остановился у висящей на стене доски.

– Я буду учить вас настоящей Истории. И не дай святой Кристоф, вы забудете хотя бы одну дату с моих уроков!

– Извините, а можно вопрос?

У Филиппа, похоже, напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения. Поскольку ничем другим его внезапно проснувшийся энтузиазм я объяснить не мог.

– Закрыли рты, – негромко скомандовал Светозар, и толстяк тут же осёкся. – Открыли тетради. Урок начался.

– Забудьте ваши титулы, – мрачно начал Светозар. – Забудьте ваш высокий статус и положение. Забудьте ваши прежние успехи. В княжеской гимназии по-настоящему важными являются только две вещи: Усердие и Талант.

Чем-то учитель истории напоминал всемирно известного Северуса Снейпа. Такой же мрачный, недовольный и… властный, что ли?

– Ваш класс, к слову, первый, кто додумался вернуться в классную комнату. Агапыч подсказал?

– Никак нет, – не знаю зачем, но, отвечая, я поднялся из-за парты и вытянулся в струнку. – Сами додумались.

– Я разве разрешал открыть рот? – удивился Светозар.

– Так точно, – я всеми силами старался не смотреть мужчине в глаза, зацепившись взглядом за шрам на левой скуле. – Вы задали вопрос.

– С форточниками всегда тяжело поначалу, – неожиданно перевёл тему Светозар. – Нет дисциплины, уважения, понимания. Но ничего, – его улыбка не сулила мне ничего хорошего, – мы научим.

По спине пробежал холодок надвигающихся неприятностей, но я лишь нахмурился.

Все эти учительские манипуляции хороши для четырнадцатилеток. Я же точно знаю, что бояться преподавателей бессмысленно.

К тому же, выбиваясь из серой массы молчунов, я привлеку к себе внимание и заинтересую учительский состав. В моём положении по-другому никак.

– Ты додумался? – в лоб спросил Светозар, не утруждая себя «сударями» и «выканьем».

– Коллективное решение, Светозар Иванович, – твёрдо ответил я, не отводя взгляд от его скулы.

Да, в моих планах сделать так, чтобы меня заметили, в кратчайшие сроки стать значимой фигурой. Но точно не за счёт коллектива.

Не зря говорится: если ты плюнешь в коллектив – коллектив не заметит, если коллектив плюнет в тебя – ты утонешь.

– Ну-ну, – хмыкнул учитель и разрешающе кивнул. – Садись.

Опустившись на стул, я незаметно перевёл дух и тут же поморщился. Казалось бы, наш разговор длился пару мгновений, а рубашка под мундиром насквозь мокрая.

Да уж, умеет он жути нагнать!

– Вообще, вам повезло, – задумчиво продолжил учитель. – Обычно после Калибровки все сидят в столовой и ждут, когда за ними кто-то придёт. Дитятки… На моей памяти, за всё время обучения, на первом уроке Истории присутствовало всего три гимназиста!

Светозар усмехнулся и покачал головой.

– Может, оно и к лучшему было… Сразу скажу, можете верить тому, что услышите, можете нет, мне без разницы. Я всего лишь дословно перескажу первую летопись нашего княжества.

По классу пронёсся удивлённый гул, а я навострил уши – чем чёрт не шутит, может, в этой летописи найдётся часть ответов на мои вопросы про этот мир и, вообще.

Как связны этот и мой миры? Что за стелы и всплывающие перед глазами системные уведомления? Ну и самое главное – почему именно я?!

– Большинство людей стремится в княжескую гимназию из-за Калибровки, практически гарантированного трудоустройства и Инициации, – начал свой рассказ Светозар. – И лишь единицы помнят, зачем вообще были созданы гимназии, да и сами княжества.

Он недовольно посмотрел на дрожащего как лист Славика и неохотно бросил:

– Разрешаю задавать вопросы и отвечать на них. Итак, кто скажет, почему дворянские семьи и роды так сильны?

– Родовая способность, – уверенно произнёс Ги’Дэрека.

– Всё верно, – согласился Светозар, – но откуда она берётся?

– Отец говорил: чем сильнее кровь, тем сильнее способность, – донеслось с задних парт.

По-моему, это был Пожарский.

– Так и есть, – кивнул Светозар. – И кровь эта, как мы видим на примере Пожарских и Воронцовых, вырождается. Один раз наследник женился по любви на безродной, второй раз… Как итог, спустя поколения, Сила рода отзывается всё неохотней.