Я навалил нам с Хасэгаве побольше риса, овощей и отварной рыбы. Оценив взглядом обилие на столе, спросил:

– Что пить будешь, Масаюки-сан? Чай, минеральную воду или пиво?

– Чай, если можно.

– Можно. Я тогда тоже чай. Сейчас заварю.

Было видно, что головорез стесняется, поэтому постарался его растормошить.

– Масаюки-сан, давай без дурацкого чинопочитания. Ты у меня дома, я тебя угощаю, просто ужинаем. Все эти “да, господин, никак нет, господин” - оставь пока. На людях можешь ходить, словно лом проглотил. Я же дома не кусаюсь. И вообще, мне всего шестнадцать, я в школе учусь. До уровня того же Кэйташи-сама мне еще лет десять ползти, если не больше... Конечно, хочется серьезное положение в борекудан занять, но меня еще даже не приняли... Добавку надо?

Через час уже просто пили чай.

– Значит, жизнь у нас будет простая. Где-то раз в неделю или чаще я буду мотаться по городу. Вроде особых дел пока нет, но пока непонятно, как сложится. Телефон у тебя есть? Отлично, номерами обменяемся. Если я буду знать на следующий день планы после обеда - перезвоню... Так, во вторник нам к Кэйташи-сама насчет офиса. В пятницу учеба - но до госпиталя десять минут пешком. Вроде пока ничего больше нет... А, да. Через неделю в понедельник на показательные выступления поедем... Отлично. Значит, у тебя как минимум неделя руки подлечить. И если к докторам нужно, то в больницу тебя положим.

– Спасибо, Тэкеши-сан, меня уже осмотрели. Сказали, что все нормально. А пальцы заживут.

– Как скажешь. Лангеты носить три недели, потом будешь разрабатывать... Все, я наелся и напился. Чай еще будешь?

– Аригато гозаймасу, я сыт.

– Ну и отлично.

Мое внимание привлекает непонятный звук над головой. Поворачиваю голову и вижу осу, которая пытается пристроиться на стеклянной банке на верхней полке. Может, там что-то сладкое хранили раньше и не промыли толком? Хорошо еще, что это не местный шершень, те вообще летающая смерть.

На полном автопилоте создаю крохотный огненный шарик, и щелком отправляю его в полет. Вижу, что промазываю на пару сантиметров и усилием воли подправляю в нужную точку. Хлоп! Только крылья и остатки башки вниз осыпались. Прикольно - мои фокусы еще и самонаведением обладают. Достаю из-под раковины совок, сметаю мусор в ведро и встаю, потягиваясь.

– Отлично. Значит, на сегодня мы все дела закончили. Ты где живешь, Масаюки-сан?

– В Фуджисаве, меньше часа поездом до офиса.

– Парковка есть?

– Да, на улице есть место.

– Тогда давай, я тебе сейчас кое-что дам и можешь ехать домой. Сегодня у нас шестое число, завтра седьмое. Есть у меня одна мысль, в школе надо ее будет проверить. Если что, я тебе после обеда перезвоню.

– Слушаюсь, Тэкеши-сан.

– Все. Можешь обуваться, я сейчас буду. Подожди буквально пару минут...

Вернувшись из своей комнаты, передаю толстую пачку наличных, завернутую в газету:

– Вот, у меня конвертов таких просто нет. Здесь двести тысяч, твоя зарплата за этот месяц. Костюм мы тебе чуть позже купим, ближе к выходным. Номер твой я забил, созвонимся.

– У меня есть костюм, Тэкеши-сан.

– У меня старый тоже есть. Ремонт по дому делать или еще чем заниматься. Просто сравни его с подаренной мне машиной. Сам понимаешь - в таком виде над нами станут смеяться. Скажут, что мы ее угнали.

Хасэгава кланяется:

– Я не подумал, господин. Неряшливо одетый слуга послужит позором.

– Все, не заморачивайся. И не вздумай деньги на это тратить. Я знаю, кто нам поможет и чтобы выглядело стильно... Все, до завтра. Парням привет передавай, если они с парковки еще не разбежались.

Масаюки Хасэгава медленно ехал домой и размышлял, насколько интересные выверты делает жизненный путь. Неделю назад он был всего лишь мелким боевиком в организации, стоял на входе в офис, участвовал в качестве силовой поддержки на выездах для решения каких-либо проблем. Потом глупая стычка с китайцами, ожидание смерти. И чужак, освободивший его и вернувший честь. Масаюки видел, как с парнем разговаривал оябун. Почти как с равным. Так же Гото-сама говорит с вакагасира-хоса, офицерами борекудан. И теперь он, простой боевик, стал личным водителем и телохранителем молодого господина.

Конечно, с виду ничего особенного, всего лишь несовершеннолетний пацан. Но пусть Масаюки не может похвастать хорошим образованием, он даже в старшую школу не ходил. Но он все видит и замечает, как и положено воину. И обратил внимание, насколько непринужденно Тэкеши-сан уничтожил осу. Для него пользоваться даром совершенно естественно. А убитые на яхте китайцы? Стоявшие на посту, с оружием в руках. Они даже закричать не успели, как умерли... Да, новый господин очень серьезный человек. Как тот же Гото-сама, в начале карьеры лихо рубивший головы врагам. И молодость скорее всего используется как ширма, чтобы не привлекать лишнее внимание. А еще он совершенно не жаден. За такого можно и умереть.