Выглянув, спрашиваю:

– Все нормально? Да? Тогда жду к столу, ужин почти готов.

Через полчаса оба дегустируем десерт, попивая горячий зеленый чай. Во время еды почти не разговаривали, но по паре брошенных слов я понял, что опекун умудрился спустить все деньги сразу на “верном номере”, вот и вернулся домой, злиться на судьбу. Похоже, что даже на пиво у него не хватило.

– Как в школе дела?
– задает дежурный вопрос, высматривая в коробке еще кусочек засахаренных фруктов.

– Нормально. Домашки надавали на следующую неделю. И в середине марта начнутся тесты. Придется готовиться.

– Давай, дело хорошее.

О том, что к началу апреля надо будет оплатить следующий год обучения, опекун даже не заикается. А я помню, что за второй класс старшей школы нужно выложить почти семьсот штук. Плюс еще триста тысяч за материалы к экзаменам и допуск к ним. Миллион. Мы когда из бухгалтерии вышли, успел в документы мельком нос сунуть. А как опекун разорялся - словами не описать... Катаю слово на языке про себя и думаю, что Аки-сан смог проиграть очень неплохие деньги буквально за год. В долги влезть еще не успел, но оттянулся неплохо. Пять своих зарплат годовых просадил и не заметил. Теперь вон на пиво с сакэ даже не хватает.

– Я не уверен, что мне стоит продолжать учиться, - начинаю разговор. Мужчина напротив вздрагивает:

– Это почему еще?

– Потому что два года обучения - это больше двух миллионов йен. А за университет придется выложить больше десяти. У меня нет таких денег.

Именно так. У меня. Извини, теперь табачок будет врозь, опекун. Аки хмурится:

– Я что-нибудь придумаю.

– Возможно. Но пока предлагаю решать проблемы по мере поступления... Найду деньги к сроку - продолжу ходить в школу. Не найду - пойду работать. Кстати, вот тридцать тысяч, - кладу на столик пухлый пакет. Специально мелкие купюры отбирал, чтобы выглядело более внушительно.
– Это взнос за следующий месяц. Я даю вам, Аки-сан, тридцать тысяч. А вы не донимаете меня вопросами про учебу, где я пропадаю и вообще, чем занят в тот или иной момент времени. Так скажем, начинаем мирное сосуществование.

– Вообще-то я твой опекун!
– пытается он повысить голос, но я давлю это в зародыше.

– Вообще-то вы не мой отец. Это раз... Этот дом принадлежит мне. Это два... Если начнем собачиться, то в момент совершеннолетия я выставлю вас на улицу, Аки-сан. А записать недвижимость на себя без моего согласия вы не можете. Бабушка указала владельцами только меня с отцом. Интересно будет посмотреть, где вы в Йокогаме на крохотную зарплату сможете угол снять. Это три... Поэтому повторю еще раз. Вы хороший человек. Вы брат моего отца. Я вас уважаю. Но я уже достаточно взрослый, чтобы возможные проблемы решать самостоятельно. И пусть формально до двадцати мне еще не видать паспорта и официального совершеннолетия, но это время можно провести мирно. Или поругаться.

Вздыхаю, поднимаю глаза к потолку, где медленно вращается вентилятор. Начинаю описывать “плохой вариант”.

– Поругаемся. Вы дадите в сердцах мне в ухо. Я вызову полицию. Подам жалобу. Эту жалобу не забудут показать вашему руководству. На работе за рукоприкладство лишат премии и станут шептаться за спиной. Может быть, даже обойдут с возможным повышением. Одним словом - головная боль и неприятности...

Стучу пальцем по пакету с деньгами.

– Либо раз в месяц я даю вам тридцать тысяч и не спрашиваю, как именно хотите их потратить.

– Мне надо подумать, - мрачно отвечает опекун.

Да, да. Подумать, прикинуть, прожевать и проглотить столь неожиданно проявленную независимость подопечного.

– Ваше дело. Йены забрать?
– начинаю тянуть руку, но Аки-сан тут же накрывает взятку ладонью.

– Я сказал - мне! Надо! Подумать!

Отвешиваю церемониальный поклон и добавляю:

– До каникул нужно будет в банк сходить. На меня открыть счет. Буду откладывать по чуть-чуть. В школе можно и восстановиться, если это потребуется. Или просто - на сдачу экстерном собрать... Еще чаю? Нет? Тогда я помою посуду и пойду спать.

За окном гремело и стучали тяжелые капли. Отличная погода, чтобы хорошенько выспаться. Заодно все возможные следы смоет. Видимо, мой добрый ангел решил прикрыть меня от возможных неприятностей.

***

Утром опекун умотал сразу после восьми. Если правильно помню, как раз первые ставки можно сделать. И недалеко районный маркет открылся, где можно прикупить пиво или чего покрепче.

Но не успел я окончательно продрать глаза и начать зарядку, как в двери позвонили. Странно. Может, ключи забыл? Хотя, когда он пару раз “на бровях” добирался, то просто долбил ногой в дверь. Чего стесняться.

Спустился в пижаме, открыл дверь. Полюбовался черными зонтами, затем обратил внимание на чужие рожи. Пошарил по закромам за лобной костью, у Тэкеши прекрасная фотографическая память. Нет, не знаю таких.

И, судя по костюмчикам, не простые ребята. С борекудан я пока еще не пересекался, делить нам нечего. Значит, неприятности с другой стороны.

Здравствуй, доброе воскресенье. Хорошо начинаешься.

Сидим, пьем чай. Залил пакетики, не хочу на мутных типов хорошую заварку тратить. Заодно продемонстрировал, что им тут не рады.